А впереди еще ждал ужин с неизбежным шампанским, тостами и разными плоскими традиционными приговариваниями и даже прибаутками.
Прежде чем молодые уехали домой, Лосьев одним из первых вышел на воздух. Голова его была тяжела от выпитого в большом количестве шампанского.
Вино никогда не веселило его, а только усиливало и обостряло настроение, в котором он находился, когда пил.
К этому еще примешивалось недовольство собой за те слова, вырвавшиеся у него, между прочим, в речи, которые он сказал, раздраженной банальными тостами:
-- Счастье -- творчество. Но чтобы быть счастливым, надо помимо таланта иметь удачу. Надо в натуре найти полнозвучный ответ на самого себя.
Ему было одиноко и томительно, как будто он нес в себе всю эту ночь с черными тучами и давящей тишиной. Хотелось грозы или слез. Но он никогда не плакал, ни от тоски, ни от страданий.
Он запрокинул голову и почувствовал каплю на своей щеке.
-- Уж не плачу ли я? -- насмешливо, вслух спросил он сам себя,
Упала другая капля, третья, небо дохнуло на него влагой и полил дождь. Первый весенний, частый, крупный дождь, грозивший превратиться в ливень.
Ему пришла мысль укрыться, но потом он с какой- то досадной горечью сказал сам себе: "пускай", и с болезненным наслаждением ощутил, как холодные капли побежали по лицу, заползая за воротник рубашки.