Художники, еще не разглядев ее, издали уже угадывали в этих красках, смягченных стеклом, интересную, удавшуюся вещь. Им после неожиданно отравленного впечатления от "Спрута" искусство улыбнулось чистой и ясной душой.
Они шли навстречу с братской улыбкой и радостным облегчением.
Живой, восторженный Симонов первый воскликнул:
-- Ай да маркиз! Молодец! Где он? Это чудо что такое! Я должен расцеловать его лысину!
Его восклицания сразу прорвали молчание художников, и они, перебивая друг друга, хором заговорили:
-- Браво! Браво! Наконец-то маркиз нашел самого себя! Он весь сказался тут.
-- Я ужасно рад за него!
-- Собственно говоря, если хотите, я даже не ожидал, что он может написать такую вещь.
-- Но где же маркиз? Надо его поздравить.
-- Господа, видел ли эту вещь Цветаев? Что скажет он?