Она рассмеялась и застенчиво сказала:
-- Никто около меня не хочет сесть.
Стулья сразу загрохотали, и вся компания очутилась возле нее.
-- Жребий, жребий! -- закричал Симонов.
Узелки пошли по рукам; не обошлось без смеха и дурачеств. Симонова уличили в шулерской проделке и в наказание за это усадили его на другой край стола, рядом с Ветвицким. Возле нее сели Перовский и Бугаев.
Симонов закричал с другого конца.
-- Вот увидите, Ирина Михайловна, что на вашем платье Бугаев изобразит пейзаж соусом.
-- Ну, что же, я этот пейзаж вставлю в рамку.
Она ласково взглянула на Бугаева. Тот смутился, покраснел; участь его тут же была решена: он снова безнадежно влюбился, вдруг ни с того ни с сего схватил ее руку, неловко ткнулся в нее губами и осевшим от смущения голосом воскликнул:
-- Можно жить на свете! Ей Богу!