-- Верно это только и ценится детьми, когда у них этого нет.
И при этих словах она с некоторым упреком посмотрела на Николая и Ирину, которые о чем-то осторожно разговаривали у рояля. В наступающих сумерках их лица казались особенно похожи друг на друга. Машинально проводя рукой по гладкому, полированному дереву рояля, Ирина стояла, склонив голову и слегка другой рукой касаясь клавиши. Тихий, точно вопросительный звон струны повторился несколько раз.
Софья Матвеевна сказала прислуге, чтобы зажгли лампу. Гости стали прощаться. Ирина испугалась этой минуты. Смутное сознание, что ей что-то надо сделать, беспокоило ее. Но что? "Надо ехать домой... домой... домой..." -- безотчетно мысленно повторяла она это слово. Прошла в переднюю, взяла шляпу, вернулась в гостиную и, взяв в губы шпильку с прозрачным красивым шариком, подняла кверху руки и на своих светлых волосах укрепляла шляпу, смотря в зеркало, но не замечая себя.
"Домой... опять этим поездом".
Предстоящий путь в темноте по окровавленным рельсам представлялся ей глухим и зловещим.
"Что-то нужно было... но что? Ах да! Когда я вернусь, надо сказать мужу, что у врача я была".
Она подошла к своим прощаться.
Лосьев, еще когда она одевала шляпу, следил за ее движениями. Он все решил. Подойдя к ней, он твердо сказал:
-- Я вас провожу.
Она, даже не взглянув на него, ответила: "да".