-- Я приеду через полчаса.
Лосьев побледнел.
-- Нет, доктор, сейчас. Ради Бога, сейчас!
-- Сейчас. Каршо.
-- Мы поедем вместе.
-- Вместе. Gut. Каршо.
Лосьева раздражала медленность, с которой доктор направился за инструментами и возился там, а затем также долго одевался.
На улице стало уже совершенно тихо, и ясно было, что ночь и что далеко до рассвета.
Доктор занял почти все сиденье, даже локти расставил, так что Лосьев должен был держаться на каком-то тычке.
Своим ломаным немецким языком доктор задавал ему равнодушные вопросы.