И уже в передней ясно было, что случилось что-то неладное.
Ив комнаты доносился взволнованный голос акушерки:
-- Еще воды, горячей воды!
Горничная торопливо проскользнула из другой комнаты, неся кувшин, из которого шел пар.
Доктор быстро сбросил шубу и торопливо пошел в комнату больной.
Спину Лосьева пронизал холодный зигзаг. Он остановился, боясь войти.
Оттуда донесся слабый, но совершенно спокойный голос Уники. У него сверкнула надежда, что все хорошо. Он вошел в первую комнату и прежде всего заметил, что детская колясочка, стоявшая раньше в комнате Уники, здесь, и в ней лежит какой-то белый сверток.
"Неужели ребенок?" -- подумал он и бросился к колясочке.
Торопливо раскопав пеленки, Лосьев увидел красное движущееся тельце.
"Значит, все хорошо", -- решил он и, ободрившись, пошел в комнату матери, но, потрясенный, на пороге остановился: он увидел приподнятые голые ноги Уники, которые сильно и поспешно бинтовала акушерка; ее белый балахон был залит кровью.