Лосьев почувствовал, как сердце его собралось в одну острую, жгучую, сверлящую точку.
Он с болью закрыл глаза и в ту же минуту увидел длинный черный ящик, обрывок своего кошмара.
"Умираю". "Умираю". "Умираю" -- ходило во всей крови, вокруг этой сверлящей точки. Он видел: это слово, как гильотина, прорезывало воздух между ним и ею, разрывая те невидимые нити, которые спряла сама природа.
Он на коленях пополз к доктору, протягивая к нему руки и умоляя спасти ее.
Доктор поднял его с пола похолодевшими руками и, отвернув от него в сторону осунувшееся лицо с дрожащей нижней челюстью, отрицательно покачал головой.
Лицо Софьи Петровны искажено было растерянностью и бессилием.
И только одно лицо умирающей становилось все спокойнее, прекраснее и торжественнее.
Призрак реял над нею, озаряясь последним сиянием умирающей зари, которое отделялось от ее коснеющего тела.
Она, как природа, преобразив себя в новую жизнь, отдав ей чистейшие соки свои, спокойно и величаво отошла.
* * *