Он опять крикнул:
-- Анна!
-- Положи... руку... на губы...
Он исполнил это, и ощутил слабое, изнемогающее дыхание. Может быть ее последний поцелуй.
И опять позевнув, открыв сухие белые зубы и побледневшие десны, она еле слышно, но отчетливо прошептала:
-- Я умираю.
Это слово сковало воздух и остановилось в нем, оживая в холодном, черном образе.
Анна истекала кровью и ничто не могло спасти ее.
Этот черный образ впитывал в себя теплоту ее крови, заострял ее нос и незримыми движениями проводил по ее лицу те таинственные черты и тени, которые вычеркивали ее из земной жизни и отождествляли с другой жизнью, безначальной и бесконечной.
"Умираю" -- это слово жестоко, беспощадно дохнуло на каждого. И каждый увидел его в непередаваемых, но определявшихся чертах. И в лице каждого оно нашло свое отражение.