Тот отстранил его руку и строго сказал:
-- Осторожнее.
Лосьев вернулся к Унике, нагнулся над ней: с ее лица, страшно осунувшегося, точно уходили тени жизни, тени дня.
Лицо ее было покрыто потом, как вечерней росой.
Акушерка то и дело меняла горячие компрессы.
Пар слегка заволакивал ее лицо.
-- Анна! Аня!
Он едва ли не в первый раз выкрикнул ее настоящее имя, а не его шутливое прозвище.
Она полуоткрыла глаза и ответила коснеющим языком:
-- Я тебя плохо вижу. Скоро ли рассвет?