Он поспешил высказаться.
-- Я враг всякого шума и грязных сплетен. Надо, насколько возможно, оградить себя от них. Вы в своей работе умышленно или, может быть, случайно, сделали то, что я не могу оставить безнаказанным. Вот и все.
Он как будто одеревенел после этих слов, рисуясь перед Лосьевым длинным и темным силуэтом, мучившим его воображение.
Лакей в черном прошмыгнул мимо них, балансируя на вытянутых коротких руках подносом, уставленным приборами для кофе и ликером.
-- Я рад, -- опять весело отозвался Лосьев.
Ветвицкий, ничем не ответив на эти слова, прямо пошел в кабинет, неприятно шаркая по асфальтовому полу резиновыми калошами.
Лосьев посмотрел вслед. Ему захотелось какой-нибудь мальчишеской выходкой проявить свое душевное освобождение.
"Завтра надо ждать секундантов", -- подумал он.
Эта мысль показалась ему до того забавной, что он вслух расхохотался и с улыбкой вышел из ресторана.
Он зашагал прямо домой. Вечернее уличное движение также веселило и забавляло его.