Он боялся мигрени, искажавшей лицо, перекашивавшей глаза и заставлявшей дрожать члены. Он знал, что если с рассветом не будет мигрени, -- все обойдется.

Стеклянный потолок запотел и сквозь него, как слезы просачивались капли рассвета, растворявшие реющий сумрак ночи.

Этот болезненный влажный свет стал отзываться холодком в его конечностях, всегда предшествовавшим мигрени.

"Заводит", -- с ужасом определил он это противное ощущение.

И действительно, как будто невидимый ключ медленно и упорно закручивал тупую пружину боли.

Он в самых редких случаях прибегал к лекарству, но на этот раз решил принять.

Затем опустился в кресло, вытянул ноги, стараясь окаменеть в неподвижности, и почти тотчас задремал.

Рассвет все настойчивее впивался в сумрак, съедал его в воздухе и стирал с предметов. Часы, стучавшие ночью отчетливо и осмысленно, теперь сонно и вяло продолжали обрезывать нити времени, сухо пощелкивая в утренней тишине.

* * *

В доме еще было совершенно тихо, когда Ирина услышала звонок.