Ее удивил голос Николая, донесшийся снизу, а потом голос ее мужа.
Она подошла к окну и увидела карету.
Дверца кареты была отворена и возле нее стоял и курил молодой доктор очень маленького роста, знакомый ее и ее мужа.
Ею овладело беспокойство. Закралось подозрение. Ей хотелось сбежать вниз, расспросить Николая, но что-то удержало ее. Она не отходила от окна и пряталась за занавес, чтобы не быть замеченной доктором, который курил папиросу, то и дело нетерпеливо поглядывая на окно.
Лошади, покрытые сединой от морозного инея, стояли неподвижно, как чугунные.
Мостовая, здания, телеграфная проволока, столбы, обледенелые, блестели при утреннем свете, как в хрустальных футлярах; после вчерашней оттепели ночью ударил мороз и все заключил в ледяные объятия.
Внизу хлопнули дверью.
Она увидала, как муж ее сошел со ступенек. Его лицо, наполовину закрытое поднятым темным бобровым воротником, казалось особенно бледным.
В ней заныло сожаление.
Маленький доктор взглянул на часы и что-то сказал ее мужу. Тот кивнул головой и вялым движением руки указал доктору на карету.