Она стояла, опустив глаза, с которых набежавшие слезы ушли куда-то снова вглубь, неожиданно пораженная странным ощущением ожидания чего-то недовершенного. Она подняла на него глаза и увидела его неестественно напряженное лицо и несколько странно топорщившийся ус.
Быстро снова опустила глаза, чего-то испугавшись, отчего ей сразу стало холодно и жаль чувств, которые ушли куда-то как слезы, и трогательных слов, которые больше уже не звучали в воздухе. Ей хотелось внутренне повторить их, полными того же значения и ласки, чтобы они всегда жили в ней. И, принимая это желание за действительность, она сказала, взяв его за руку:
-- Да, я никогда, никогда не забуду того, что вы сейчас говорили.
Ей уже не хотелось идти вперед. Увидев на берегу опрокинутую вверх дном лодку, она направилась к ней.
-- Осторожнее, лодка, кажется, только что окрашенная, -- предупредил ее Ветвицкий.
Ирина остановилась. Ветвицкий подал ей руку, и они молча вернулись обратно.
Издали до них доносились громкие голоса, смех; приблизившись, они увидели Лосьева и Николая борющимися на леске.
-- Держись! -- крикнул Лосьев. Он поднял Николая точно на пружинах, на своих вытянутых руках, со смехом повторяя: -- Проси пощады, проси пощады!
Мать с ужасом смотрела на дрожавшее от смеха в воздухе тело Николая.
-- Вы уроните его! Уроните его! -- воскликнула она, забыв, что Николай уже не маленький ребенок.