-- Скорее Рембранд.
А когда она поднимала голову и поворачивала лицо к свету, оно становилось бледным и нежным.
-- А теперь Грёз.
-- К черту Грёз. Здесь краски. Это сам Тициан.
-- Вот так всегда! Они избалуют меня своими комплиментами, -- постаралась она обратит на эти похвали внимание Лосьева.
-- Поверьте, Уника, это не комплименты, -- с тонкой, застенчивой улыбкой возразил Кич.
-- Мы восхищаемся вами искренно, как художники, для которых красота в природе, в женщине -- не больше как материал для искусства. Не так ли, Саша?
-- Правда, -- поддержал его товарищ.
-- А что я вам говорил! -- с торжеством взглянув на девушку, присоединился к ним Николай.
Маленький Кич серьезно и даже несколько высокопарно продолжал: