Но вот один из них, сидевший ближе всех к корме, как-то беспорядочно мотнул веслами и молча ткнулся со скамейки прямо головой о дно.
И раньше они, точно по безмолвному уговору, поочередно, на короткий срок, оставляли весла, чтобы вздохнуть одно мгновение.
И хотя этот обманчивый отдых мало восстановлял силы, они придерживались его в порядке.
Теперь как раз была его очередь.
То, что он не остался отдыхать сидя, неприятно толкнуло обоих, но они, не обмолвившись ни словом, даже не переглянулись, стараясь сохранить вид, что их не удивило, что он упал на дно лодки.
Скверным знаком было одно: он не сложил весел, и они болтались на уключинах, как мертвые руки, мешая управляться с лодкой.
Когда же срок, положенный для отдыха, прошел, а тот продолжал лежать вниз лицом, вытянув правую руку и уродливо подогнув левую, сидевший за ним товарищ строго окликнул:
-- Эй, Петра!
Ответа не было.
-- Вставай, черт! -- со злобой крикнул третий.