Сирень дышала на них, проникая ароматами в платья, в волосы, в поры млеющей кожи. Запах ее ощущался на сохнущих губах, на тяжелевших ресницах.
-- Ах, мне все еще кажется, что меня покачивает! -- колеблясь из стороны в сторону и слегка выгибая молодое послушное тело, воскликнула одна из женщин. Красные маки на ее легкой весенней шляпе закачались, касаясь черных блестящих волос и пытаясь взглянуть на смуглое привлекательное лицо с большим страстным ртом. -- Поддержите меня, Серж, а то я потеряю равновесие.
Она затрепетала рукавами, как крыльями, вся перегибаясь назад, закидывая голову и смешно видя перед собой, почти прямо над головой, длинный, тупой подбородок и вздернутые кверху белобрысые усы владельца яхты.
Он уклонился в сторону, так что она, действительно, едва не упала, и с грубоватым смехом ответил:
-- Ну, Марго, потерять равновесие после того, как потеряно кое-что поважнее, -- это не беда.
Товарищ его лысый и черноусый, но совсем еще молодой человек, карточный игрок и едва ли не шулер, поддержал его более грубой шуткой:
-- Шансонетным телам свойственно неустойчивое равновесие.
Подруга ее, с взбитыми золотистыми и явно крашеными волосами, засмеялась одним только голосом. Она уже подходила к тому возрасту, когда приходилось беречь лицо, эту вывеску ее товара, и, по возможности, сохранять неподвижность своих черт, во избежание морщин.
Ни ту, ни другую нисколько не оскорбляли подобные остроты: они и не к этому привыкли. Но когда третий спутник, самый красивый из троих и самый противный со своими заискивающими манерами, воскликнул:
-- Браво, Серж! Браво, Мишель! Вы сегодня в ударе.