-- Так, так, так, -- отозвался капитан.
-- Вот то-то и оно, -- и механик продолжал с внушительными паузами, во время которых он, вонзая не косивший глаз в лицо своего собеседника, продолжал развивать свои мысли. -- Вот в вашем доме будет, так сказать, длить вашу жизнь потомство ваше.
-- Ну, какое же мое потомство! -- сконфузился капитан. -- Всего только племянники.
-- Но все же, так сказать, родная кровь. А у меня и этого ни много ни мало, а нет никого. И при том я всю жизнь скитался из одного порта в другой. Опять же теперь, разве я у себя дома? Тот же бездомный бродяга. Ну-с, так хоть по смерти буду у себя. Разве же это не значит -- на мертвом якоре?
Капитан должен был согласиться, что, действительно, такое выражение как нельзя более уместно в данном случае. Однако нельзя сказать, чтобы он вполне одобрял такое решение приятеля.
-- Это что же вы, окончательно? -- деликатно задал он ему вопрос, надеясь, на основании предыдущих колебаний старого механика, что тот образумится.
-- Окончательно и бесповоротно. Я, Александр Игнатьич, видите ли, пришел к такому заключению, что, кроме зла мои деньги никому ничего не принесут хорошего. И потом дать одним, -- обидеть других. Да что говорить, я себе и местечко присмотрел на кладбище с этой целью.
После такого заявления оставалось лишь развести руками.
Принесенное завещание тщательно было предано уничтожению, как и предыдущие, а их было не мало, и, действительно, денег на это пошло довольно.
Но теперь оставалось безусловно последнее, в котором он назначал душеприказчиком своего старого приятеля, единственно для поддержания склепа, пока хватит на это оставшихся от предполагаемого сооружения средств.