Федор Кузьмич хотел намекнуть на медаль, но поэт прервал его:
-- И сравнить все это с житейскими волнами? Не так ли? Но это банально, я не могу унизиться до этого. Еще раз повторяю вам: эти стихи, достойные хрестоматии. О, как бы я желал умереть, умереть тысячу раз, чтобы только на моей надгробной плите блистало что-нибудь подобное!
-- Отчего же бы вам и не написать о себе подобное? -- заметил, как ему казалось, резонно Федор Кузьмич.
Поэт строго покачал головой, но, снисходя к неведению своего собеседника, ответил:
-- Оттого, милостивый государь, что дважды в жизни такие вещи не пишутся.
Федор Кузьмич уже начал было колебаться, хотя в последних строках ему что-то решительно не нравилось.
-- Прочтите-ка мне их еще раз! -- обратился он к поэту.
Но тот отрицательно покачал головой и опустился в бессилии на стул. Слишком много было потрачено энергии на первое выступление, чтобы повторить чтение без риска совершенно потерять силы.
-- Ну, так дайте, я сам прочту.
И Федор Кузьмич подошел и протянул за листком руку.