В этот вечер в публике происходило что-то небывалое.
Распространился слух, что поэты появляются на эстраде в последний раз, и потому прощались с ними особенно трогательно и шумно.
Но это было не все и не самое важное в том единодушном опьянении, которое охватило публику. С каждым выходом поэтов, с каждым новым прочитанным стихотворением вся огромная, сияющая огнями зала преображалась. За окнами стояла растрепанная больная осень, а здесь точно буйный вихрь молодости проносился по лесу и шумел и смеялся в ветвях.
Но это возбуждение вызывали и не самые стихи, вряд ли до того вечера известные кому-нибудь из слушателей. Совершилось волшебство, едва ли понятное и самим волшебникам.
Это молодость разлила во все сердца вместе с рифмами их юношеских стихов, с тихой дрожью взволнованных старческих голосов свое огненное алое вино.
И старые белые лебеди сами как будто опьянели от этого хмельного вина воспоминаний.
Минута за минутой, образ за образом выступали с той яркостью, которая под старость освещает даже мелочи далекого прошлого.
Они вспоминали, как тогда, после деревенского концерта, трое влюбленных поэтов в саду до зари зачитывали своими стихами счастливую невесту, а проводив ее, пошли втроем на море встречать восход солнца. Там они пели, кричали, сочиняли гимны морю, солнцу, скалам и прекрасной девушке с черной бархаткой и золотым медальоном на невинной шее.
И теперь, спустя десятки лет после этого вечера, взволнованные и обласканные пережитым, три старых, белых лебедя, возвращаясь в свои гнезда, благословили это воспоминание, в котором ожила самая радостная пора их жизни.
Вечерняя заря в последних угасаниях своих встретила огненную зарю, алую, как вино, навсегда запечатлевшуюся в их сердцах.