-- Как же вы смели! Разве вы не знаете, что до приезда следователя трупа трогать нельзя?..
-- Так точно, ваше высокоблагородие, но только и оставить его без призора было нельзя: собаки бы съели. На деревне, сами изволите знать, зимою хозяевам-то есть нечего, где же уж тут собак кормить, так они не только мертвеца, но и живого человека съесть рады. К тому же и вороны...
-- Ну, что еще вороны?..
-- Тоже птицы вредные. Успели уже глаз трупу выклевать.
-- Не могли сторожей поставить до моего приезда!
-- Рад бы стараться, ваше высокоблагородие, да народ-то тут совсем необразованный: боятся возле покойника стоять... Оно и холодно в степи-то... Да вы не извольте беспокоиться. Мы его сейчас в лучшем виде найдем... Я то место камышинкой отметил.
-- Ладно, -- процедил сквозь зубы следователь не то с досадой, не то с угрозой, -- посмотрим еще, чем это кончится.
Меньше чем через час, слегка обогревшись в земской избе и закусив яичницей-глазуньей, следователь с доктором снова двинулись в путь, на розыски трупа. Урядник и сотский трусили сзади в обыкновенных мужицких розвальнях: в них предполагалось привезти труп обратно в деревню для вскрытия.
Минут через пятнадцать, когда деревня скрылась позади в лощине, следователь обернулся назад и вопросительно взглянул на урядника.
Тот стоял в розвальнях на коленях и уж хотел по привычке вытянуться перед начальством, но затем утвердительно закивал головою и даже задергал руками, не совсем, однако, определенно глядя вперед.