Митя вышел в сад, довольный, что его на этот раз никто не сопровождает.
Няня, горничная и даже кухарка чем-то заняты в маминой комнате, куда его нынче не водили даже поздороваться. Отец только на минуту вышел к Мите, молча поцеловал его и заперся у себя в кабинете.
Все ходят так тихо, точно боятся кого-нибудь разбудить.
Пришел какой-то черный чужой человек.
Прислуга засуетилась. Шепотом посоветовались и боязливо постучались к отцу. Чужой человек боком скользнул в дверь, держа картуз за спиною, а потом отец и он прошли в мамину комнату.
Прислуга осталась в зале и стала по-новому убирать и расставлять мебель.
Больше, однако, они шептались и покачивали головами, чем прибирали. Няня то и дело утирала слезы.
Митя тоже заплакал.
-- Не надо, чтоб няня плакала.
-- С чего ты взял, лягушеночек? И вовсе я не плакала. От старости это у меня глаза слезятся.