-- Молчи! Это понимать надо, -- остановил ее муж. -- А, приехал? -- встретил он начальственно Фрола. -- Вот и ладно! Накладывай этот сор и увози его, да смотри, сбрасывай к стороне с обрыва, чтоб на дорожку не попало, а то задаст наша ведьма.
Фрол все это знал и без него, ничего не сказал и стал лопатой набрасывать сметье в повозку.
Лошадка смирно стояла, опустив несоразмерно большую, волосатую морду с кроткими, умными глазами, которые смотрели скорее в себя, чем на окружающее; она как будто понимала и вполне разделяла молчаливость своего спутника.
Митя долго, внимательно смотрел в лошадиные глаза и спросил:
-- Отчего лошади не говорят?
Фрол ничего не ответил, но взгляд, который он неторопливо обратил на мальчика, как будто сказал: оттого, что умные. А вот зачем люди говорят?
Лошади, по-видимому, нравилось теплое и яркое солнце, обливавшее ее морду и золотившее грубую шерсть; она поводила от удовольствия ушами, полузакрывала глаза и шевелила влажными, чуткими ноздрями.
Дворничиха заметила мальчугана и, оглянувшись на мужа, на Фрола, даже на лошадь, точно призывая их всех в свидетели, подперла рукою щеку и завздыхала:
-- Ах, ты, болезный мой! Ах, красавчик! Постойка-сь, я тебе лепешечку принесу.
Ушла в дверь и тотчас же вышла оттуда с горячей лепешкой в руках.