Но куда они ни поворачивали, всюду попадались им люди, а местами было так грязно, что трудно было пройти. Грязь прилипала к калошам и их тяжело было тащить на ногах. Но они не замечали этого.
-- У меня точно крыло с правой стороны, -- сказал он, глядя на свою спутницу.
-- Какой ты ласковый сегодня. Отчего?
-- Ах, если бы ты знала, какой огромный вопрос решал я сейчас про себя, -- внушительно заговорил он и снова взял ее руку. -- Здесь никого нет. Поцелуй меня.
Она быстро отвернула вуаль, наклонилась к нему и коснулась своими губами его губ. И в этом прикосновении было что-то молодое и чистое. И когда она снова встретила его взгляд, в ее глазах засветилась надежда, которая взволновала ее. Она глубоко вобрала в себя воздух, выпрямилась и взглянула в небо.
Солнечные лучи ударили ей прямо в лицо. Она сощурилась на минуту и вдруг ее ресницы задрожали над глазами, влажные и стрельчатые, как звездные лучи.
-- У тебя слезы? -- спросил он.
-- Да. Конторская темнота испортила мне глаза, -- оправдывалась она, стыдясь признаться, что эти слезы от счастья.
Ее ответ несколько разочаровал артиста; в этот молодой весенний день ему хотелось чего-то особенного, нежного до слез.
-- Та-ак... -- разочарованно протянул он как будто про себя и замолчал.