-- Ты сейчас такой чудный!
-- Ты меня любишь?
-- Ах, да! Возьми мою руку.
Он взял ее руку, ту самую, на которой виднелись следы чернил, и быстро поцеловал.
-- Холодные пальцы... Правда? -- спросила девушка.
-- Правда.
Я чувствую так всегда... холодею вся, когда ты касаешься меня. Вся кровь так и хлынет в сердце. Ах, я, кажется, только теперь и узнала, что у меня сердце есть...
Он слушал эти простые, наивные признания, в которых не было ничего нового, и с удивлением думал, что, несмотря на то, что все слова любви для него затерты и опустошены, из ее губ они вылетают посвежевшими и в них есть что-то весеннее, как в первом дожде.
-- Куда бы нам забраться с тобой, чтобы нас не было видно? -- обратился он к девушке. -- Я хочу получить штраф.
Она засмеялась, и верхняя губка ее, поднимаясь, обнажала влажные белые зубы. Он взял ее под руку и они пошли в сторону, за заколоченное здание летнего ресторана, на большой террасе которого были свалены скамейки и столы.