Артиллерист взял, было, его на руки, но в эту минуту неприятельское ядро свалило его самого, и крестный и крестник остались на месте.
Только на другой день находившийся при госпитальной фуре солдат заметил, что маленький барабанщик еще дышал: он дал ему глоток водки, привел его в чувство и взял его на плечи. Бедный малютка без малейшего крика вытерпел операцию, когда ему отняли обе ноги, и после того прожил еще столько, что успел получить крест почетного легиона, который Наполеон немедленно послал к его полковнику для передачи ему. Но последнее желание его не исполнилось: мать его была далеко и занята перевязкою ран своего другого сына, Франциска, который был ранен тоже накануне, и маленький Зиберт лишен был утешения поцеловать ее пред смертью.
Человеколюбие после битвы
Около трех недель спустя после Эберсбергского дела (Австрия), завязалось сражение не менее кровопролитное между французскою и австрийскою армиями. Оно продолжалось тридцать часов. Потери с обеих сторон были ужасные. Австрийцы считали убитыми более десяти тысяч человек. На другой день первые лучи солнца застали Наполеона объезжавшим поле сражения. Ночью подбирали раненых, хоронили мертвых. Несмотря на весь ужас этого зрелища, он изо всех окружных деревень привлек толпу любопытных, которые собирали разбросанные повсюду ядра, кирасы, оружие. Все деревни более или менее пострадали от пожара и грабежа. Поселяне печально скитались около биваков, подбирали остатки дверей и окон и вытаскивали свою посуду из-под бревен. Наполеон, видевший эту картину, казалось, был очень удручен окружавшими его бедствиями.
По прибытии в деревню, прежде всего, Наполеон поспешно разослал приказания ко всем корпусным начальникам о помощи пострадавшим.
-- Теперь займемся серьезно госпиталем, -- сказал он затем.
Он приказал своим адъютантам лично осмотреть их. В продолжение нескольких дней императорские адъютанты только этим и занимались. Затем спешно раздавались крупные награды с целью облегчить страдания несчастных. Посещение госпиталей адъютантами обыкновенно совершалось в полных мундирах, в сопровождении госпитальных смотрителей, докторов и хирургов. Секретарь госпиталя шел впереди с списком больных и громко называл их по именам; потом на изголовье кровати больного клали двенадцать пятифранковых монет; двенадцать камер-лакеев несли корзины, наполненные золотою и серебряною монетою: выдаваемые при этом суммы всегда относились на собственный счет Наполеона.
Деревянный капитан
Ладить с Наполеоном было очень трудно, а хитрить почти невозможно. Наполеон больше всего ценил искренность, прямоту в людях и терпеть не мог хитрости, заискиваний и политичных намеков, особенно во время дурного расположения духа. Одно и то же обстоятельство принуждало его то делать неожиданное благодеяние, то резко обрывать выскочку. Иногда сущий пустяк, простая находчивость до того приходилась Наполеону по душе, что он ничего не жалел для такого человека. Но вот случай, который показывает совершенно обратное отношение.
Как-то раз после одного неудачного сражения Наполеон был не в духе и мрачный, угрюмый, осматривал свой полк, участвовавший в этом сражении.