-- Бедный малютка!.. Несчастная мать!.. О война, война!
Задумчиво и печально продолжал он путь, а свита следовала за ним, храня глубокое молчание.
Этот мрачный осмотр места сражения и особенно грустная встреча с маленьким Зибертом сильно растрогали императора. Начальник штаба старался его утешить разговором о новой славе.
-- Бертье, -- отвечал Наполеон, -- в подобных обстоятельствах сердце говорит сильнее политики.
В бюллетене об этом сражении отразились мрачные мысли, удручавшие победителя, потому что Наполеон собственноручно докончил его следующими словами:
"Зрелище, представляемое Эйлауским полем сражения, таково, что оно может внушить любовь к миру и отвращение к войне".
Зиберт сдержал свое слово: накануне он с неустрашимостью старого солдата барабанил к стрельбе в то время, как неприятельская батарея старалась сбить его батарею, при чем лафетным осколком перебило ему обе ноги.
-- Стреляй!.. Да здравствует император! -- закричал он, распростертый на земле, вне себя.
Потом он обратился к одному старому канониру:
-- О, крестный! Не оставляй меня здесь... меня разрежут на кусочки и съедят; отнеси меня, прошу тебя, к фургонам; мне хотелось бы перед смертью поцеловать матушку и брата.