Во время этой осады один из свитских офицеров был смертельно ранен, но он еще мог держаться на лошади.
-- Катисбон взят! -- сказал маршал Ланн. -- Кто возьмется доложить о том императору.
-- Я! -- вскрикнул смертельно раненый офицер. -- Мне все равно надо умирать. Позвольте мне перед смертью порадовать императора и увидеть, что он счастлив.
Стрелой взлетел офицер на крутой холм, где стоял Наполеон, издали наблюдавший за ходом сражения, сошел с лошади и, едва держась на ногах, бледный, как полотно, с мундиром, залитым кровью, приблизился к Наполеону и с восторгом воскликнул:
-- Государь! Катисбон наш!.. Ваши знамена развеваются на городских стенах. Взгляните на ваших орлов, государь!..
-- Вы ранены, сударь! -- участливо сказал Наполеон, с ужасом глядя на струившуюся кровь из-под мундира...
-- О, нет, государь... Я уже убит и умер за вас! -- прошептал вестник, зашатался и упал на землю, к ногам Наполеона, без всяких признаков жизни...
Картофельный человек
5 июля 1809 года, накануне Ваграмскаго сражения, Наполеон, против обыкновения, ночью не спал. Его адъютанты стояли перед ним и полами своих шинелей загораживали от него огонь, чтоб он своею яркостью не вредил его глазам; но потому ли, что императору было холодно, или потому, что ум его был очень занят теми происшествиями, которые должны были совершиться на другой день, он пожелал сам все видеть, и в своем сером рединготе пошел осматривать биваки своей старой гвардии, стоявшей около его ставки. Он отправился один в час пополуночи, в мрачную и дождливую ночь.
Подошедши к одному биваку, у которого все солдаты заснули около потухавшего огня, и увидя, что под пеплом печется картофель, ему вздумалось съесть картофелину, и он, концом своей шпаги разрывая уголья, старался достать себе картофелину. В ту же минуту один из спавших солдат раскрыл глаза и, увидя человека, пытавшегося похитить у него часть его ужина, не поворачиваясь, грубо закричал ему: