Впервые могущественный император забыл свое "я", впервые вышел из своего тесного эгоистичного самообожания и взглянул на внешнюю жизнь, на то, что творилось вне его, -- на чужое страдание...
"У этого человека, -- думал Наполеон, -- есть, может-быть, друзья в лагере, в его роте, а он лежит тут, покинутый всеми, кроме этой собаки... Вероятно, он очень любил ее, и теперь она платит ему такою же взаимностью!.."
Живая жизнь насильно ворвалась в замкнутые сердце и мозг Наполеона, потребовала от него, чтобы и его сердце забилось человеческой жалостью, состраданием и любовью, напомнила ему, что и он человек, что и он смертен.
Кто знает, быть может, этот случай повлиял сильно на дальнейший ход событий; быть может, он совершил крупный перелом в эгоизме этого человека; быть-может, он сразу, неожиданно отрезвил его и дал миру человека, а не завоевателя.
По крайней мере, написанное в дневнике Наполеона, -- ярко вырисовывает его взволнованное душевное состояние после этой странной ночи...
"Какой урок дает нам природа этим животным! -- писал Наполеон. -- Что такое человек, и как объяснить тайну его впечатлений? Я без душевного волнения назначал сражения, которые решали участь всей армии; я хладнокровно видел исполнение приказаний, влекущих за собою гибель многих из нас, а тут я был взволнован, я был расстроен воем и печалью собаки! Верно то, что я в эту минуту был более снисходителен к неприятелю!.."
Покушение на жизнь
На одиннадцатом году своего правления Наполеон чуть не пал под ударом убийцы. В течение дня в Тюльерийском дворце совершались частые обходы охраны Наполеона. Плац-адъютанты, их помощники, гоф-фурьеры беспрестанно осматривали необитаемые залы дворца, но в обитаемые покои они не имели права входить, потому что там дежурила особая охрана из офицеров. Как-то раз в переднюю внутренних покоев неожиданно вошел какой-то человек в статском платье.
Дежурный офицер быстрыми шагами подошел к нему вплотную.
-- Pardon, monsieur! -- вежливо произнес он. -- Осмелюсь просить вас снять шляпу...