Но человек этот жил, -- значит, жило в нем и сердце; значит, это был прежде всего человек...
Преступник, совершивший преступление и не пойманный, предоставленный самому себе, духовно перерождается: он начинает жить совершенным преступлением. Сама совесть гонит его на место преступления, заставляя переживать все сызнова, словно она хочет сделать жизнь ему самому невыносимой.
Слабые духом под таким напором совести сами являются с повинной, чтобы покаяться и "претерпеть" и успокоить себя этим испытанием; сильные натуры удовлетворяются тем, что ради наслаждения переживают нервами еще раз былое преступление...
В сопровождении нескольких близких к нему из свиты, Наполеон вышел в эту ночь на затихшее поле сражения... Он медленно проходил между лежавшими убитыми солдатами, задумчиво опустив голову и, по привычке, заложив руку за борт серого сюртука.
Теперь снова вся битва воскресала перед ним с прежней силой, грохотом выстрелов, стонами и криками победителей...
Лицо Наполеона было холодно и бесстрастно, как всегда. Мог ли этот человек раскаиваться в совершенном злодеянии?.. ‘Конечно, нет... Слишком высоко стоял он в своих глазах. Слишком крупная идея руководила им, чтобы он мог думать о каждом из павших и лежавших здесь вот, у его ног... Разве силы природы справляются о жертвах, которые гибнут от их воздействия?!.
Но этот маленький великан забыл одно, что он сам создал себя стихийной силой в силу ненасытимой жажды власти...
Наполеон шел, мечтательно задумавшись, и вдруг вздрогнул всем телом... Что-то зашевелилось около одного трупа, и из-под брошенной шинели пугливо выскочила небольшая собака, поджала хвост и, ворча и взвизгивая, отбежала в сторону...
Бонапарт остановился и затих... Впервые глаза его загорелись удивлением и любопытством; впервые сердце у него забилось по-новому, -- забилось предчувствием чего-то неожиданного, необычайного...
"Расположение ли духа в эти минуты, или место, час, ночное время, само действие, или, наконец, не знаю что, -- но ничто ни на одном боевом поле не производило на меня такого впечатления, как это все!" -- описывал потом Наполеон в своем дневнике этот случай...