В 1815 году, когда Наполеон бежал с о. Эльбы и снова встал во главе правления, в Париже, Рустам явился к нему с намерением снова поступить в услужение к императору.
Хлопотать за него взялся новый камер-лакей Наполеона, некто Маршанд. С прошением в руках, он передал на словах Наполеону просьбу Рустама. Но сверх ожидания, при одном имени Рустама Наполеон вздрогнул и пожал плечами.
-- Рустам -- подлец и негодяй! -- резко произнес император. -- Брось это прошение в огонь и ни слова больше о нем!..
Такой резкий и решительный ответ со стороны Наполеона был удивителен, особенно в то время, когда он так охотно прощал всем и каждому проступки перед ним. Но в этой резкости проглядывает естественно чувство раздражения против Рустама, -- человека, которому Наполеон безусловно доверялся все время, которого он по-своему любил и к которому он так привязался за последнее время.
Теперь он как бы умер для Наполеона, который не хотел даже слышать его имени и намеков на его раскаяние...
Сын Наполеона I
Как-то раз Наполеон, стоя у окна своего кабинета вместе с министром внутренних дел Монталиве, увидел, что в саду кормилица несла на руках его маленького сына, будущего римского короля, а за нею шла гувернантка. Император подозвал их, взял на руки сына, потом сам поправил на нем зеленую бархатную шапочку, усеянную золотыми блестками, и поцеловал его.
Отпустив их, он посмотрел им вслед и задумчиво сказал Монталиве:
-- Вот ребенок, который был бы гораздо счастливее, если б родился частным человеком.
-- Почему, государь?