-- Ни одного человека: я иностранка на этом острове. Три года тому назад мой отец, унтер-офицер английской армии, и матушка уехали из Лондона к своим родственникам, в Индию, которые могли нам помочь. Мы были небогаты, и мои родители с трудом собрали сумму, нужную для переезда. Но отец умер на корабле, а когда тот пристал к этому острову, то матушка уже так разболелась, что ее тут и оставили. Она была очень долго больна; у нас не было никаких средств, и мне вздумалось помочь нашему горю продажею цветов. Один купец сжалился надо мною, узнав мое горе, дал эту хижину, в которой мать моя мало-помалу поправилась, и мы в продолжение двух лет жили продажею цветов из нашего сада. Год тому назад матушки не стало. Она советовала мне быть мужественною, и вы видите, сударь, что я ей повинуюсь.
Молодая девушка громко зарыдала. Во все время рассказа на лице Наполеона выражалось сильное волнение. Беспорядочные слова срывались с его языка, потом он внятно сказал:
-- Бедная малютка! за какую вину послал тебе Бог эти несчастия? Странное сближение судьбы! Как и у меня, у нее нет ни отечества, ни семейства... У нее нет матери, а у меня... сына.
Он, глубоко вздохнув, закрыл лицо рукой, и две крупные слезы выкатились из его глаз.
-- Мне хочется взять с собою воспоминание о моем посещении, -- сказал Наполеон, -- немного погодя, нарвите мне большой букет ваших лучших цветов.
Когда Генриетта нарвала букет, Наполеон подал ей пять золотых монет за него.
-- О! Боже великий! -- вскрикнула она, -- зачем вы, сударь, не пришли ранее: тогда матушке не было бы ни в чем недостатка, и она была бы жива.
-- Хорошо, хорошо, дитя мое, твои чувства прекрасны, я с тобою увижусь.
Он был так счастлив тем, что ему удалось кого-либо утешить.
Генриетту прозвали Нимфою св. Елены. Наполеон в своем приятельском кругу любил незаметно переименовывать всех; так, та часть острова, по которой он прогуливался, называлась Долиною молчания. Малькольм, у которого он жил в Бриаре, по прибытии на остров св. Елены, был прозван Амфитрионом. Майор, его сосед, в шесть футов ростом, назывался Гигантом. Сир-Жорж Кокбрун носил название господина адмирала или акулы, если Наполеон за что-нибудь на него сердился.