Молодая девушка поспешила это исполнить. Лишь только Наполеон выпил воды, лицо его вдруг повеселело.
-- Благодарю, благодарю! милое дитя, -- сказал он благосклонно, -- эта вода утишила мои страдания. Если б я ранее начал ее пить, то, может быть!.. -- присовокупил он, поднимая глаза к небу, -- но теперь уже поздно.
-- В таком случае, -- прервала Генриетта, -- я очень счастлива, если вы находите воду хорошею. Я каждый день буду к вам носить ее: она вас излечит.
-- Нет, милое дитя, это будет бесполезно, я не хочу себя обманывать; я чувствую, что сегодня приехал к тебе в последний раз. Здесь смертельное dolore sordo, -- и император указал рукою на бок; -- но так как я более не увижусь с тобою, то желаю оставить тебе по себе воспоминание. Что я могу для тебя сделать?
При этих словах молодая девушка не могла более удержаться и, рыдая, бросилась к ногам императора, и сказала:
-- Благословите меня, государь.
Наполеон встал и благословил Генриетту с тою важностью, которую придает только вера, и немудрено: в нем всегда была вера честного человека.
С того дня Генриетта постоянно приходила в Лонгвуд. Всегда приносила воду и букет, но каждый день возвращалась все печальнее и печальнее, потому что каждый день слышала самые мрачные вести о здоровье императора.
Вначале мая 1821 года была чудная погода, и Генриетта веселее шла в Лонгвуд; она пришла туда с тою детскою надеждою, которую придавала ей тайная уверенность в целительные свойства воды. Накануне ей сказали, что императору лучше.
Но действительность далеко не оправдала ее мечтаний! Она застала всех в отчаянии. Опасаясь за жизнь своего благодетеля и желая, по крайней мере, увидеть его и сказать ему последнее прости, она просила позволения ему представиться. Ей ответили, что ему гораздо хуже, и что это невозможно... Она просила, умоляла сначала, -- напрасно; но, наконец, ее слезы превозмогли все, и ее ввели в комнату.