Как же может тот, кто возлагает такую надежду на действие войск, относиться без горечи и досады к тем, которые хотели бы уничтожить эту великую силу вместо того, чтобы обратить ее на дело всеобщего спасения <...> Как он может не указывать на лицемерие или же на ребячество этих любителей будто бы мира, восклицающих "долой оружие!". И разве это не ребячество, если только они искренно думают, что такое восклицание может иметь значение при настоящем положении вещей, когда все народы стоят друг против друга во всеоружии и только ждут благоприятного момента, чтобы броситься в кровавую борьбу. Думающие так не доросли еще, очевидно, до понимания, что всякое явление имеет причины и что войско только явление, порожденное глубокими причинами, стихийными силами, и уничтожить войско нельзя, не уничтожив причин, его породивших; уничтожение войска не уничтожит враждебности людей друг к другу, и враждебность найдет себе исход, создаст и необходимые орудия для своего выражения. Нужно изменить самые условия существования так, чтобы они возбуждали не вражду друг к другу, как это ныне есть, а приводили бы к сознанию взаимной друг другу необходимости, необходимости одних для других, нужно общее дело, всем одинаково необходимое, и только объединение в таком деле излечит людей от чувства враждебности, заставит их ценить друг друга и приведет ко взаимной любви. На такое дело и указывается в книге "Философия общего дела", начало которому может быть положено регуляциею метеорическим процессом; об этой регуляции и говорится в статье "Разоружение". Думающие, что проклятиями войску можно уничтожить войну, похожи на ребенка, бьющего стул, о который он ушибся. А если эти проклятия войску и всем военным имеют в виду лишь возбуждение злобы, ненависти одних против других, -- то как это назвать?!.. Что касается бессилия слова, на которое указывается в статье и что ставится ей в укор, -- то какую же силу может иметь слово, как оно может действовать на стихийные силы? Мы не говорим, конечно, о божественном слове, о божественном действии, которым по молитве Иисуса Навина было остановлено видимое течение солнца, или же задержано, замедлено движение земли; не говорим о слове, которым Господь Наш Иисус Христос утишил бурю, приумножал хлебы, исцелял больных, воскрешал мертвых, -- о той силе, которою были одарены пророки, апостолы и святые, мы говорим об обыкновенном человеческом слове, так как чудеса совершаются лишь в исключительных случаях, когда Господь находит это нужным для вразумления людей, для указания им пути, по которому они должны следовать, не рассчитывая на чудеса; Господь наш Иисус Христос не прибег к чуду даже тогда, когда взалкал... Слово сильно лишь настолько, насколько оно убедительно, насколько действует на разум и чувство людей, но оно бессильно, когда ему противоборствует стихийная сила. Какое значение может иметь слово, когда оно обращено, например, к человеку голодному или же к человеку, пришедшему в ярость до потери рассудка, до самозабвения, или же когда весь строй жизни человеческой ввергнет нас в войну, приведет к битве?!.. Во всяком случае, автора статьи "Разоружение" нельзя упрекнуть в том, чтобы он отказывал слову в надлежащем значении, он и сам, убеждая людей объединиться в общем деле, расширить область труда, убеждает их в этом словом.

Относительно упрека в том, что автор статьи не соображается с жизнью и все гнет под свою теорию <...> -- что значит соображаться с жизнью? Что разумел под этим выражением упрекавший автора прочитанной статьи? Как устраивается жизнь наша? Не строится ли она под воздействием той слепой силы природы, которая действует и в нас (наши влечения, наши страсти, инстинкты), и вне нас, и которая, направляя нашу жизнь, приводит нас к смерти. Именно тогда, когда мы сообразуемся с жизнью, т. е. подчиняемся слепым силам природы, мы испытываем величайшие бедствия, и в конце концов такое подчинение должно привести к гибели весь род наш. Задача же автора статьи "Разоружение" заключается в том, чтобы вывести род человеческий из подчинения слепым силам природы, чтобы род человеческий не подчинялся, а управлял, регулировал этими силами; начало такой регуляции и будет положено изучением и регулированием атмосферными, метеорическими явлениями. <...>

Н. П-н.

Напоминаем, что к 6 час. вечера 9 с<его> января Преосвященный Владыка приглашал к себе опять всех, получивших приглашение на 2 января. На этот раз будет прочитана статья под заглавием "Самодержавие".

16 января 1907, No 5

9-го сего января было второе чтение, перед которым, так же как и перед первым, все собравшиеся пропели "Царю Небесный", а по окончании его -- "Достойно есть".

В этот раз читалась статья "Самодержавие". <...>

19 января 1907, No 6

<...> Во второй статье из трех, помещенных под общим заглавием "Самодержавие", указывается на долг воскрешения <...> как на положительное содержание православия, определяющее, что такое православие и отличающее его как от католицизма, так и от протестантизма. Православие <...> видит спасение не в делах, как католицизм, хотя бы это и были дела благотворения, потому что сами по себе и эти дела ничего спасительного в себе не заключают, а принимаются лишь как плата за спасение; не признает православие спасительною и одну веру, по-протестантски: с православной точки зрения <...> спасение может быть достигнуто только единым общим всем людям делом, самим делом нашего спасения, делом, которое именно строит наше спасение, заключается в строительстве самого спасения; строительство же спасения без веры невозможно, невозможно и без надежды, ибо, по слову апостола, вера есть оуществление чаемого, ожидаемого. Итак, мы должны участвовать в самом деле нашего спасения, на которое надеемся и которого ожидаем, должны участвовать в строительстве нашего спасения, но спасения от чего? Нас ради человек и нашего ради спасения Господь Наш Иисус Христос низшел с небес -- но ради спасения от чего? Двух ответов на этот вопрос, по-видимому, и быть не может, для всех очевидно, что Господь Наш Иисус Христос нисходил ради спасения нас от смерти и всего, что ведет к смерти, -- от болезней, голода и всяких лишений и недостатков. Но совершил ли Господь дело нашего спасения, если смерть и все, ведущее к смерти, так же царствует среди людей, как и до пришествия Нашего Спасителя? Да, божественно дело нашего спасения совершено, но человечески оно еще не произведено, со стороны Бога сделано все, чтобы избавить людей от смерти, но со стороны нас, людей, сделано еще очень мало, чтобы воспринять это дело нашего спасения, и весь смысл жизни, истории рода человеческого после Христова воскресения заключается в том, что Господь долготерпит, ожидая, что мы сами примем участие в божественном деле нашего спасения, сами сделаемся орудиями Бога в этом деле, в строительстве нашего спасения, т. е. в деле воскрешения умерших; в этом же деле найдут свое бессмертие и те, которые доживут до блаженного дня воскресения, -- "не все умрем, но все изменимся", говорит апостол. И мы говорим о спасении от настоящей смерти, о такой смерти, как ее знают все, не о духовной лишь, а о смерти и телесной и о воскрешении в телах, ведь и Христос воскрес не духовно, но и телесно. <...> Если понимать христианство <...> как долг воскрешения, исполнение которого лежит на самих людях, как дело Божие, чрез людей совершаемое и завещанное нам нашим Спасителем, Который, чтобы привлечь к исполнению этого долга всех людей, предал Себя на страшные мучения, -- в таком случае для исполнения сего долга людям надлежит прийти в такое единство, образ которого дан нам в Пресвятой Троице, т. е. быть едиными при совершенной самостоятельности личностей, без слияния их, без поглощения одними личностями других, причем самостоятельность личностей, не должна вести их и к розни. Но в такое единство люди придут, только осуществляя, устрояя одно, общее всем дело нашего спасения от смерти и всего, что ведет к смерти, -- от болезней, голода, всяких лишений и недостатков, от всякого рода страданий, направляя к устроению нашего спасения все наше знание, науку, все наше искусство, всю нашу жизнь. При таком объединении всего рода человеческого, т. е. всех разумных существ, разум явится силою, которая будет управлять всеми другими силами природы {Как отчасти управляет ими и в настоящее время, даже при разрозненности людей.}, ныне темными и по темноте своей разрушительными; при таком объединении разум, т. е. носитель разума род человеческий, будет управлять и теми силами, от которых зависит самое движение земли нашей и всех тел небесных -- от малейших молекул до самых громадных планет и солнц, будет управлять и силами прозябения, от которых зависит жизнь, и, таким образом, получит возможность воскресить все умершее и сохранить жизнь всему живому и ожившему, будет обладать всем миром, будет душею мира, ныне бездушного, т. е. бесчувственного и бессмысленного; это и будет исполнением заповеди Бога нашего, данной человеку при самом создании его и мира.

Бог создал силу (мир, природу) и существо, способное управлять ею (человека), которому и отдал в управление первую ("обладайте ею и владычествуйте" -- Бытие I, 28). Но существо это, наделенное разумом и потому способное управлять силою, ограничило себя созерцанием и наслаждением; и тогда сила, оставленная самой себе, без управления, стала слепою и, таким образом, по бездействию разумной, начала творить зло, созидая, стала разрушать созданное... Мало того, само существо, наделенное разумом, -- признавшее себя лишь созерцающим и отождествившее созерцательность с разумностью, -- размножившись, не осталось единым, и в лице наиболее отчудившихся от большинства, ставших блудными сынами, в лице интеллигентов и философов (худших из людей, возомнивших себя лучшими), убедило себя, что нужно каждому знать лишь самого себя! "Познай себя" -- было заповедью разъединения и отрицанием объединения. Разъединение же и борьба сделали людей слабыми, ограничивающими друг друга. Выходя из этой же нечестивой заповеди, -- повелевающей знать лишь себя, заботиться о своем лишь самоусовершенствовании, -- и не признавая последствий разъединения и борьбы, философы, утратившие смысл и цель жизни, произнесли великое богохульство, сказав, будто Бог создал человека -- свой образ и подобие, -- ограниченным и конечным. К чести рода человеческого нужно сказать, что если и находились в среде его отрицавшие бытие Бога, то только в таком оклеветанном виде... Нашлись, впрочем, и добросовестные философы, которые вздумали оправдывать Бога в своей собственной вине, нашлись философы, которые признали, что Бог создал ограниченную разумную силу и неограниченную силу слепую; и первую, чувствующую, подчинил последней, бесчувственной; так что разумная сила, т.е. разумные существа стали смертными, а неразумная сила -- бессмертною, сила неразумная и бесчувственная стала "красою вечною сиять", существа же разумные и чувствующие преданы безобразию тления. Но такое оправдание было хуже всякого обвинения.