Как бы то ни было, но уже в первый номер "Туркестанских епархиальных ведомостей", "по просьбе" Владыки, Петерсон отдает написанный им текст предисловия, где он печатается отдельной статьей, причем заглавие статьи--"Истинный христианин нашего времени" -- "дал сам Преосвященный" (Н. П. Петерсон -- В.А.Кожевникову. 26-29 ноября 1906 // НИОР РГБ. Ф. 657. К. 10. Ед. хр. 15. Л. 67-67 об.). А в конце декабря представителям духовенства и мирянам г. Верного было разослано от имени Владыки приглашение на Чтения, в составлении которого, судя по стилю и содержанию, принимал непосредственное участие и Петерсон.
Первое и второе Чтения состоялись 2 и 9 января. Характерен выбор статей, предложенных к обсуждению в покоях Владыки. Первой из них была статья "Разоружение", в которой выдвигался проект обращения армии от борьбы с себе подобными, на борьбу с природными бедствиями (бездождием, землетрясениями, наводнениями, пожарами и т. д.), в чем Федоров видел первый, предварительный шаг человечества к делу регуляции природы; говорилось о нравственном долге ученых, призванных к всестороннему исследованию причин естественных катаклизмов, угрожающих жизни людей. Еще в предисловии к I тому Петерсон говорил, что Федоров, "следуя Христу, -- миссия которого заключалась в том, чтобы объединить всех, объединить иудеев и язычников в общем деле воскресения, -- стремится объединить в том же деле даже верующих с неверующими". И указывал именно на статью "Разоружение" и примыкающую к ней статью "Об обращении оружия, т. е. орудий истребления, в орудия спасения", которые, по его упованию, как раз и могли бы обратить к христианству, и христианству активному, именно неверующих: "Неверующий, начавший чтение с этих статей, если только он не потерял еще способности мыслить, если он сохранил еще способность понимать великое, прочтет и всю книгу" (Философия общего дела. I, VII). Вторая статья -- "Самодержавие" -- по своему содержанию должна была вызывать особенное сочувствие Владыки, убежденного монархиста, не раз подчеркивавшего в своих проповедях значение царской власти в деле строительства государства Российского, говорившего о царе как хранителе единства нации, ответственном перед Богом за судьбы его народа. Петерсон же считал эту статью особенно актуальной ввиду исторического момента, переживаемого Россией в 1905-1907 гг. (Первая русская революция, манифест "Об усовершенствовании государственного порядка", созыв Первой Государственной думы -- события, неуклонно двигавшие страну к крушению монархии).
Уже с 5 января на страницах "Семиреченских областных ведомостей" в рубрике "Местные известия" начали печататься отчеты о собраниях в архиерейских покоях. Составлялись они Н. П. Петерсоном и помещались за подписью "Н. П-н", занимая каждый раз по два газетных номера. Отчеты состояли из двух частей: информационной заметки, сообщавшей о ходе Чтений, и собственно статьи, в которой ученик Федорова разъяснял смысл прочитанного текста, попутно отвечая на часть тех возражений и вопросов, что возникали у присутствующих по ходу Чтений.
О том, что обсуждения прочитанных статей не были гладкими и вокруг них разгорелась полемика, в которой были высказаны мнения о не-согласимости "учения о "воскрешении предков"" с "православным учением о воскрешении мертвых", узнаем из письма, помещенного в тех же "Семиреченских областных ведомостях" 23 января 1907 г. Это письмо -- документ весьма симптоматичный и наводящий на размышления. Явно вокруг учения "всеобщего дела" развернулась какая-то борьба, и ряд участников дискуссии высказался против активно-христианского понимания воскрешения, но самый главный и интересный вопрос: какую позицию занял в этом споре сам Владыка? Был ли он столь же категорически несогласен с идеями того, кого сам незадолго до этого назвал "истинным христианином нашего времени"?
Примечательный факт: в письме не было указано, что оно написано по поручению епископа Димитрия. Здесь говорилось лишь о том, что его отправитель просил напечатать это письмо "на первой странице" газеты "по поручению преосвященного". Не раскрывалось и авторство обвинений Федорова в неправославии: "...было высказано православное учение о воскрешении мертвых, с которым учение о "воскрешении предков" не находится в соответствии, насколько можно заключить из прочитанного". Если бы это обвинение принадлежало самому епископу, вряд ли формулировка была бы столь обтекаемой, да еще и смягченной финальным "насколько можно заключить из прочитанного".
Второй примечательный факт: сразу же за публикацией этого письма на страницах газеты следовало редакционное сообщение о продолжении Чтений, и не далее как вечером того же дня. Опять-таки трудно предположить, что преосвященный, коль скоро он пришел к неколебимому выводу о неортодоксальности Федорова, пожелал бы продолжить в собственных покоях чтения отрывков из "сомнительной" книги.
Итак, что же стояло за этим письмом, первоначально помещенным в газете без подписи? Судя по редакционной поправке, появившейся в следующем номере "Семиреченских областных ведомостей", подпись под письмом должна была быть такой -- "Секретарь Его Преосвященства, священник С. Аполлов". По всей видимости, именно о. Сергий (Аполлов), назначенный незадолго до этого благочинным Кафедрального собора г. Верного и попечителем всего приезжего духовенства, и был главным оппонентом Петерсона на диспуте в покоях Владыки, равно как инициатором и автором публичного газетного заявления. Он же осуществлял и главное давление на Владыку, вынуждая его сначала согласиться на публикацию письма-опровержения, а затем и на прекращение Чтений. Возможно, к настояниям о. Сергия присоединились и другие лица из окружения Владыки, так что "нажим" в конечном итоге возымел свое действие: объявление о новом заседании, помещенное вслед за письмом С. Аполлова, оказалось последним, исчезли со страниц верненской газеты и обзоры Петерсона.
То, что обсуждение работ Федорова было прервано Владыкой не без внутреннего сопротивления и сам он, в отличие от своего окружения, не говорил учению всеобщего дела однозначного "нет", косвенно подтверждается и другими обстоятельствами. После прекращения Чтений Н. П. Петерсон все также встречался с Владыкой и беседовал с ним, а в апреле 1907 г., после выхода в свет I тома "Философии общего дела" передал преосвященному Димитрию два экземпляра книги, "один для него, а другой для архиепископа Волынского Антония" Храповицкого, которого Владыка весьма почитал. Более того, по собственному указанию преосв. Димитрия, Николай Павлович отправил экземпляр I тома архимандриту Феофану, инспектору Санкт-Петербургской духовной академии (НИОР РГБ. Ф. 657. К. 10. Ед. хр. 28. Л. 9 об., 10). Обо всем этом мы узнаем из письма Н. П. Петерсона В.А.Кожевникову от 7 мая 1907 г., в котором Николай Павлович между прочим сообщает и то, что именно преосвященный Димитрий указал ему на брошюру профессора Московской духовной академии А. Д. Беляева "Самодержавие", в которой говорилось о Федорове и приводились обширные выписки из книги Кожевникова (Там же. Л. 10). Вряд ли стоит доказывать, что будь отношение преосвященного к идеям Федорова подобно отношению его собственного секретаря, такое развитие событий не имело бы места.
В 1907-1910 гг. в церковных ведомостях епархии, курируемых лично преосвященным, регулярно появляются статьи Петерсона, в которых он трактует современные общественные и духовные проблемы с позиций учения Федорова (библиографию статей Петерсона в "Туркестанских епархиальных ведомостях" см.: Библиография. 1995. No 2. С. 123). И практически ни одна из указанных статей не обходится без прямого упоминания имени философа и утверждения, когда краткого, а когда и развернутого, его религиозных идей -- обращения догмата в заповедь, истории как "работы спасения" и, разумеется, имманентного воскрешения.
Более того, на страницах "Туркестанских епархиальных ведомостей" в некотором смысле получает свое продолжение и та полемика вокруг учения Федорова, которая началась в январе 1907 г. в покоях Владыки. В 8 и 10 номерах ведомостей за тот же год была опубликована статья за подписью "М.". "Конечный идеал интеллигенции с точки зрения его осуществления", автор которой, критикуя доклады В. А. Тернавцева и Д. С. Мережковского на Петербургских религиозно-философских собраниях 1901-1903 гг., отвергал выраженную в них надежду на оптимистический, благой исход истории, противоречащую, по его мнению, христианскому учению, согласно которому "зло, грех, смерть будут существовать в мире до конца", а следовательно, и неосуществима мечта о "царстве всеобщего братства, счастья, любви"" (Туркестанские епархиальные ведомости. 1907. No 8. 15 апр. С. 161) здесь, на земле, -- в земной, скорбной и страдальческой жизни возможно лишь внутреннее духовное совершенствование каждой отдельной личности, но никак не мира в целом. Н. П. Пе-терсон откликнулся на эту статью статьей "Осуществимо ли на земле Царствие Божие?" (Там же. No 11, 12), в которой опровергал утверждение о том, что идея Царствия Божия на земле не имеет под собой "христиан-ско-догматической почвы". "Отвергнуть надежду на водворение Царствия Божия на земле, -- подчеркивал он, -- значит обратить все христианство в ничто", обессмыслить историю (Там же. No 10. 15 мая. С. 232). Солидаризируясь с "М." в его критике секулярного прогресса, адепты которого надеются устроить будущий рай на костях прежде живших поколений и утопически веруют, что смертный человек сможет быть счастлив, он в то же время указывал, что Царствие Божие на земле вовсе не тождественно прогрессистскому земному раю, что оно предполагает всецелое преображение мира и человека. Более того -- уничтожение смерти: "воскресение всех умерших и бессмертие суть необходимые условия Царствия Божия, водворить которое на земле -- значит все земное обратить в небесное. Задача наша, заповеданная Христом Спасителем нашим, и заключается в том, чтобы создать Царство Божие сначала на земле, а затем распространить его и на все небесные миры, которые суть такие же земли, как и наша земля" (Там же. No 12. 15 июня. С. 321). Христианин, подчеркивал Петерсон, не может ограничиться только работой над душой, для спасения всецелого и всеобщего этого недостаточно. Развивая тезис Федорова о прямой связи духовного и нравственного несовершенства человека и изъянов его физического смертного естества, он писал: "Одно внутреннее, духовное, не поддержанное внешним, материальным, непрочно и быстро, как мираж исчезает. Проповедь Господа нашего о том, что Царствие Божие внутри нас, не исключает необходимости Царствия Божия и вне нас <...>. Да и внутри нас Царствие Божие будет лишь тогда, когда оно будет и вне нас, то и другое находятся во взаимной зависимости, -- и только тогда, когда внутреннее будет поддержано внешним, а внешнее, материальное, будет воодушевлено внутренним, духовным, только тогда невозможно будет состояние, о котором свидетельствует ап. Павел, говоря, что добра, которого хочет, не делает, а зло, которого не хочет, делает". В домостроительстве спасения личное стяжание благодати должно сочетаться с трудом преображения "самого тела нашего", обожения и окружающего мира, чтобы все внешнее стало "достойным сосудом Царствия Божия" (Там же. С. 321-322, 325).