Есть люди и работают по своему возрасту, только в одиночку, и очень мало их, а взрослым людям не мешало бы соединиться с малолетними людьми, для рабочей поры, а городу прийти пора к провинции, к селу и деревне, для рабочей поры. И город и деревня не смогут поодиночке вести работу с природой, а вместе все можно и доступно! У нас во время уборки хлеба работает вся семья, и стар и мал: кто косит, кто вяжет сноп, дети тащат паймочки и свяслы, кто сноп тащит, глядишь -- и появилась копна хлеба, а одному все это не под силу, и все может пропасть, а может сопресть, тогда голод и смерть единице. А вся наша кормилица землица -- общее поле всего человечества, тут должен работать и ученый, и неученый, и простой человек, и интеллигентный, и город и деревня, тогда составится целая семья всего человечества. Кто на что будет способен и кому что под силу будет, тот должен работать во имя жизни всего человечества, один за всех, а все за одного, тогда и будет хлеб наш насущный дан, за наш труд общий, хлеб будет жизненный, будем сыты и живы, от него не будем помирать, а будем жизнь друг другу давать; мало того, и тем жизнь дадим, которых смерть взяла, по нашему неразумению, и восстановим, воскресим до единого человек, в правах жизни вечной, которые и нам давали жизнь, хотя временную, и тогда будет всечеловеческая общая жизнь вечная.
Хотя взять продовольственные дела, неурожаи и голодовки, которые очень часто стали бывать на нашей кормилице землице. И что же делаем мы, дорогой брат? Одни столовые кормежки, ради популярности: такой-то там-то кормит людей голодающих, где едят лебеду. Это все детский возраст. Вы скажите, что же делать нам, кроме столовых, мы бессильны против неурожаев и голодовок и засух. Я очень маленький в понятиях человек, да и то могу указать на одно дело во время засух: чтобы поддержать влагу на полях с хлебами, на это у нас есть ложбины и лощины, которые нужно с научной стороны все запрудить, поделать плотины, и тогда за зиму и в половодья они будут полны водой, а вода дает влагу, а влага будет -- и растения будет. А где нет лощин и ложбин и снегу, там проводить воду из рек и водопадов для этой же цели, а там и другие нужно меры принимать, которых очень много может быть, а не столовыми нам заниматься, от которых ни свету, ни радости нет. У Николая Федоровича Федорова много мер можно применять от" неурожаев и засух в его произведении "Философия общего дела" том 1-й. Статья "Продовольственный вопрос"159, со всеми подробностями, которые применимы могут быть от голода и смерти, сказано просто и ясно, что делать нам с неурожаем и засухами. Конечно, время не за горами, что ни в одной стране не будет хлеба, не родится, тогда и купить и продать нечего будет, и поневоле оставим столовые и посредничества от и наживу, и тогда все человечество очутится в равном достоинстве в <в>сечеловеческом голоде. Конечно, нам доводить до этого будет неразумно всему человечеству, хотя мы по-детски и привыкли ко всему даровому: что дадут Бог и земля, то и наше, а мы ничего сами для этого не делаем ни Богу, ни земле. А человечество стало взрослым, а не детьми; детям все простительно, а взрослому человечеству нельзя прощать его все промахи жизни. Природа по своей слепоте постоянно нам заявляет о себе и наказывает нас, то тем, то другим, то голодом, то мором, не говоря о старости и смерти, точно ничего и нельзя сделать против слепой силы природы. Это теперь стала неправда, что ничего нельзя сделать, -- только стоит всему человечеству соединиться и приняться за регуляцию природы слепой силы; и перестать заниматься изделиями всяких побрякушек и забавляться ими, а все свое, занятия каждому человеку нужно употребить на изучение слепой природы и предъявить ей свою борьбу за свою жизнь.
У нас, у всего человечества, есть первая и самая сильная орудие или оружие, Божественный разум, который нам дан разумным Богом в защиту от слепой силы природы, а мы обратили Божественный разум на что? -- на городские безделюшки и побрякушки в угоду бабам, на их детские наряды и забавы. Точно на святки каждый день идет в наряде, кто во что горазд и кто кого перездивит, и до того дошло, что все переутомились, разболелись, изнервничались, и говорим потом: жить тяжело, жить нечем и тесно, жизни нет, одна безвыходность, потом себя убивать стремятся. Сами мы все виноваты по своему детскому непониманию пред своим Божественным разумом, он нас зовет в простор дела и труда, где делов каждому будет достаточно навсегда и везде на земле и на небе.
Жить на нашей кормилице земле и говорить: "жить нечем, делать нечего" -- это одно детское заблуждение наше. Конечно, жить нечем и делов нет -- это в городах и на фабриках очень жизнь узка и даже замкнута, все люди не могут жить в городах и на фабриках и заводах, все человечество нельзя и невозможно уместь, и делов там не могут все себе найтить. А нужно заглянуть всей интеллигенции и городам в села и деревни, и на хутора, где есть ширь и простор, и делов непочатые углы лежат, дожидаются Божественного Разума, который придет, разберет каждое дело по частям -- что нужно и что не нужно делать, что полезно для жизни человечества, что вредно и неполезно человечеству. Борьба должна быть со слепой природой как в продовольственном и санитарном и других дел, а то у нас санитарные дела совсем мало помогают людям в городах, и то с трудом пополам. А что касается сел и деревень, очень печальная вещь: один доктор на всю волость и поезжай больной за десять верст, а должен доктор у больного быть, а не больной у доктора. Санитарные дела должны идти рука об руку с верой и церковью, где церковь -- и тут же должны быть и находиться школа медицины, и доктора, в школу доступ должен быть таков, как в церковь, тогда только станет правильно действовать медицина и вступит в борьбу со всеми болезнями и старостию и смертию, которая нас очень страшит, а в сущности совсем не так страшна, да и сейчас ведут же борьбу и вылечивают кой от чего. Хотя смерть и разрушает организм человека, но не совсем, а только очищает его, подсобляет науке в чистом виде его собрать и восстановить снова, мумии сухие, кости чистые и сухие лежат тысячелетия в целости, значит, есть исход этому когда-нибудь восстановить опять человека или воскресить. А сейчас кой-как и кой-где, да и то в городах одних, да и то за деньги, и это не борьба за жизнь, а детство, и его рубль, и выходит торговля знанием (а знание дается нам чрез Божественный разум), это великий грех людей.
<...> Прочтите статью Н. Ф. Федорова "Санитарный вопрос"160, и вы узнаете, что делать можно и чего нельзя, сказано просто и ясно, что делать и как устроить это дело, чтобы всему человечеству было в пользу и на жизнь, а когда человек здоров, тогда и работает, а все человечество будет здорово и будет работать все, а из работы все сделается, что нужно будет всему человечеству, а" все человечество есть своего рода сила, которая может творить чудеса. Ко всему этому нужно присоединить Самодержавие, которое необходимо нам нужно, по нашему несовершеннолетию, Самодержец, как Отец народа и праотец праотцов, живых и мертвых. Мы, по своему малолетству, легко можем уклониться от дела человеческого и пойти не той дорогой, которой нам разъяснил Федоров, а самодержавие нас удержит на одном Божественном пути, который и приведет нас к вечной жизни. Все мы должны быть на службе у самодержавия, каждый человек должен принести свои знания и способности самодержавию и всему человечеству, во имя вечной жизни, и будем бороться с нашим врагом, слепой природой, с помощию веры в Бога и самодержавия и церкви Христовой, и выйдем из мрака к свету, из детства к разуму, и изгладится все наше существование со всеми волнениями и страданиями.
Постепенно все, что есть на нашей кормилице землице смертоносного, и все это смертоносное нужно нам взять за правило всему человечеству превращать в живоносную силу. Не содействовать слепой силе природе, а противодействовать ей нужно, всегда и везде, не в кабинетах и городах, а на просторе и во всех селах и деревнях, по всей нашей кормилице землице. Тогда и будет наша жизнь интересной, все будет новое и интересно везде и во всем, Фундамент откопан о жизни и смысле ее, начало заложено и разъяснено нам Н. Ф. Федоровым.
По прочтении его, все стало старое, неприглядное, настоящая наша жизнь, существование. Говорю я, дорогой мой брат, <...> в прошлом я так не говорил, таким языком, тогда язык был партийный, а сейчас всечеловеческий. Сейчас есть о чем думать и мыслить, и говорить, и делать всему человечеству. Всему наста новая начала жизни. Что было и есть сейчас -- отойдет в вечную историю. Сколько будет жизни и смыслу. Неделания и недумания, как у Льва Николаевича Толстого, -- не повторится более эта ошибка всего человечества. Были и прошли все наши ошибки жизни, а настало другое время в разумном смысле!
В. X.
В. А. КОЖЕВНИКОВ -- И. П. БРИХНИЧЕВУ161
1 декабря 1913. Москва