С. М. СЕВЕРОВ -- Н. П. ПЕТЕРСОНУ
6 мая 1908. Санкт-Петербург28
6-го Мая 1908 года
С.-Петербург
Воистину Воскресе!
Многоуважаемый, дорогой Николай Павлович!
Принося Вам свои поздравления с сегодняшним Высоко новорожденным/9, извещаю Вас, что письмо Ваше от 18-го апреля и 5 экземпляров брошюры Вашей "Правда о великом писателе и т. д." я с великим удовольствием получил и приношу Вам свою искреннюю благодарность. Счастлив, что Вы меня помните. Действительно, я лично вручил по экземпляру "Философии Общего Дела" сначала Васил. Васил. Розанову, затем редакции "Нового Времени" и затем Мих. Осип. Меньшикову30. Должен Вам сообщить, что я не только "неравнодушен" к книге Великого и незабвенного Николая Феодоровича, но что я считаю за особую ко мне милость Божию то обстоятельство, что я встретился в своей жизни с Николаем Феодоровичем, был знаком с ним и лично от него познакомился с его единственно правильным и приемлемым мною но всей его полноте его учением и толкованием учения Христова. Только это толкование считаю за истинно Православное. А книгу его ставлю в разряд Книг Священных, завершающих собою ряд уже полученных человечеством Ригведы, Зенд-Авесты, Библию, Квангелие, Коран. А посему я и писал уже Владимиру Александровичу81 при появлении "Философии Общего Дела", что я приветствую высокий порыв ваш и его к распространению сей книги м, конечно, единственно правильным и вполне достойным ее, как Откровения, посланного Богом людям чрез Николая Феодоровича, считаю ее первое появление в свет в той форме, как Вами было задумано и выполнено "Не для продажи". Полагаю, что и душа Великого Учителя Вами обоими довольна.
После того как я после встречи с Ник. Федор, признал себя его учеником, я, конечно, не мог оставаться равнодушным ко всему, что касалось Его и Его учения, старался и сам знакомиться глубже с Его учением и других людей, которые мне казались интересующимися не одними низменными интересами, знакомить с этим учением. Успехом похвалиться не могу, но все-таки двух адептов я приобрел -- одного жандармского офицера и одного инженера-механика флота. Я решил отвезти и вручить по экземпляру "Философии Общего Дела" Розанову, потому что мне казалось и кажется, что он принадлежит к числу "ищущих правды" и мне его жаль, а Меньшикову потому, что если бы он заинтересовался этой книгой, то, как самый блестящий фельетонист нашего времени, мог бы заинтересовать ею много людей. Что он сплошь и рядом пишет вздор, это неудивительно, ибо он "гонит деньгу" себе в карман, но иногда он кажется мне, так же как и Розанов, так близко блуждающим и проходящим около правды со слепыми глазами, что за него обидно и захотелось ему сказать: смотри, вот где свет! Но, кажется, я ошибся. Вряд ли из этого выйдет толк, и, вероятно, оба они даже не заглянут в подаренную им книгу.
Розанов горд тем, что он сам родит мысли и сам, как паук, ткет свою собственную паутину и даже боится, по-видимому, чужих мыслей, дабы не потерять своей оригинальности. А Меньшиков мне прямо сказал: "Что я буду делать с этой книгой?!" -- "Что хотите!" -- "Но ведь ее прочесть... разве только если посадят в Петропавловскую крепость?!.. Да кто такой этот Ник. Фед. Федоров?" -- и на мое краткое разъяснение: "Не тот ли это мыслитель, про которого мне говорил граф Лев Николаевич? что он его высоко уважал?" -- "Да, тот самый". -- "Это интересно! Но все-таки что мне с этим делать?" Тогда я ему сказал: "Если бы покойный мыслитель обладал таким даром изложения, каким Вы обладаете, то Его идеи, без сомнения, скоро завоевали бы весь мир". Он криво усмехнулся и сказал: "Ну, благодарю Вас, поучусь, поучусь!" -- и мы расстались.
"Новое Время" и "нововременцы", которые носятся с так называемым великим писателем земли русской (а по-моему, правильнее -- великим романистом), как курица с яйцом, конечно, до сих пор не обмолвились о "философе общего дела" ни одной строчкой, несмотря на то что экземпляр был им мною доставлен еще в начале февраля. <...>