Быстрыми шагами направлялся онъ за городъ, къ той одинокой хижинѣ, гдѣ жилъ лодочникъ Суипъ. Его отецъ, мать и четыре брата умерли отъ тифа съ іюня мѣсяца. Онъ былъ дома и, при видѣ Гопа, выраженіе его лица, обыкновенно испуганное, приняло еще болѣе унылый видъ. Въ эту минуту онъ предпочелъ бы имѣть тифъ, чѣмъ встрѣтиться лицомъ къ лицу съ волонтеромъ-сестрой милосердія. Но Зервія Гопъ сѣлъ рядомъ съ нимъ на горячій песокъ, подлѣ чахлой маленькой пальмы и сказалъ тихимъ голосомъ:
-- Мерси вчера заходила ночью, Суипъ; я это знаю; вы ѣздили за припасами. Вы слышали что-нибудь обо мнѣ на палубѣ парохода? Скажите мнѣ, что именно вы слышали, Суипъ?
-- Онъ проклятый дуракъ! сказалъ негръ съ какой-то тупой, апатичной злобой.
-- Кто проклятый дуракъ?
-- Штурманъ парохода.
-- Такъ это былъ онъ? Что же онъ сказалъ, Суипъ?
-- Я ему не повѣрилъ, произнесъ негръ съ слабой тѣнью энергіи.
-- Но вы передали его слова, Суипъ?
-- Никому, кромѣ проклятаго дурака Юпитера.
-- Кто это Юпитеръ?