-- Благодарю васъ, отвѣчалъ Зервія Гопъ, и, послѣ минутнаго, едва замѣтнаго молчанія, прибавилъ:-- но это правда.
Онъ неревелъ дыханіе и произнесъ медленно:
-- Она была красавица. Я ее любилъ. Онъ сдѣлалъ ее несчастной и я его застрѣлилъ.
Зервія Гопъ очень поблѣднѣлъ. Онъ хотѣлъ многое сказать, но не въ свою защиту, а напротивъ, въ доказательство того, что онъ не хочетъ оправдываться. Докторъ Дэръ была женщина и онъ хотѣлъ дать ей почувствовать, что онъ мужчина и умѣетъ переносить послѣдствія своихъ поступковъ. Онъ хотѣлъ воскликнуть: "Вы -- женщина, будьте же добры ко мнѣ и поймите, какъ глубоко можетъ сожалѣть человѣкъ о своемъ необдуманномъ дѣйствіи". Но слова замирали на его высохшихъ губахъ. Онъ шевелилъ ими, но не могъ говорить.
Маріанна Дэръ молчала. Она была осторожная женщина и всегда обдумывала, прежде чѣмъ высказаться.
-- Бѣдный человѣкъ, сказала она, наконецъ, со слезами на глазахъ и крѣпко пожавъ его руку:-- ну, ничего, прибавила она, словно имѣла дѣло съ ребенкомъ или паціентомъ, т. е. почти тѣмъ же тономъ, какимъ онъ самъ сказалъ негру: "Ну, ничего".
-- Я не убійца въ душѣ, воскликнулъ Зервія Гопъ:-- я теперь другой человѣкъ. Я хотѣлъ быть... я намѣревался...
-- Да, да, отвѣчала Маріанна Дэръ:-- вы теперь честный человѣкъ и будете честнымъ впредь. Богъ справедливъ.
-- Да, произнесъ съ тупымъ отчаяніемъ бывшій каторжникъ.-- Говорятъ, что Богъ справедливъ; но вѣдь онъ допустилъ распространеніе этого слуха обо мнѣ. Конечно, не мнѣ учить Бога. Вѣроятно, все къ лучшему... Но я сожалѣю, что Суипъ сказалъ это именно теперь. Я не хотѣлъ никого обманывать, но больные такъ меня полюбили. А какъ вы думаете, докторъ, могу я попрежнему быть сестрой милосердія или нѣтъ?
-- Вы уже опоздали на цѣлый часъ, отвѣчала женщина-докторъ своимъ обычнымъ дѣловымъ тономъ: -- замѣнившая васъ сестра уже, вѣроятно, устала и дремлетъ, а это дурно дѣйствуетъ на больныхъ. Ступайте поскорѣе къ своему дѣлу, и не спрашивайте у меня глупостей.