На ея глазахъ была влажность, не свойственная представителямъ такой сухой науки, какъ медицина. Она опустила вуаль, крѣпко пожала ему руку и продолжала свой путь.
-- Она добрая женщина, сказалъ громко Зервія, оставшись одинъ:-- она тронула мое сердце и поняла это... Богъ да благословитъ ее.
Онъ посмотрѣлъ ей вслѣдъ. Она прекрасно сидѣла на лошади; сѣрый вуаль ея развѣвался по воздуху. Когда она исчезла изъ его глазъ, онъ пошелъ поспѣшно въ городъ, предчувствуя ожидавшія его муки. Онъ мысленно перебиралъ, какія именно лица дадутъ ему почувствовать, что они знаютъ объ его прежней исторіи и въ какой формѣ выльются ихъ протесты.
Поэтому, его ни мало не удивило, что люди, за нѣсколько дней передъ тѣмъ, почтительно снимавшіе шляпы передъ популярнымъ волонтеромъ, теперь проходили мимо него, холодно кивая головой или пристально смотря на него. Женщины, преклонявшіяся передъ его самопожертвованіемъ, начали отъ него отворачиваться, какъ отъ человѣка зараженнаго, и, хотя онъ признавалъ это справедливымъ, но былъ глубоко уязвленъ. Но хуже всего было для его впечатлительной души, когда больные, узнавъ о случившемся, стали какъ бы чуждаться его.
-- Я съ сожалѣніемъ узналъ, что вы не тотъ человѣкъ, какимъ мы васъ считали, сказалъ ему одинъ паціентъ и въ ту же ночь умеръ на его рукахъ.
Зервія Гопъ повторялъ про себя, что все это должно было такъ быть, и въ сокровенныя минуты общенія съ самимъ собою у окна своей комнаты онъ часто произносилъ:
-- Да, я и не могъ ожидать, чтобъ со мною обращались какъ съ человѣкомъ, который никогда не былъ въ тюрьмѣ. Я очень сожалѣю, что принимаю это къ сердцу. Быть можетъ, я напрасно мучусь. Надо потрудиться отнестись хладнокровнѣе къ неизбѣжному.
Не разъ онъ замѣчалъ, что за нимъ слѣдили на улицахъ. Но его очень удивляло, что это случалось всего чаще по тѣмъ днямъ, когда онъ получалъ небольшую плату. Однакожъ, когда онъ повертывалъ голову, то обыкновенно замѣчалъ, что за нимъ слѣдилъ какой-нибудь праздношатающійся, который тотчасъ давалъ тягу, словно отъ человѣка, зараженнаго тифомъ.
Дѣйствительно, даже въ этомъ осѣненномъ смертью городѣ, быть въ живыхъ значило сплетничать. Городская молва, долго вертѣвшаяся на роковыхъ симптомахъ тифа, съ радостью ухватилась за этотъ скандалъ. О Гопѣ всѣ говорили въ Кальхунѣ и такъ много, что вскорѣ комитетъ для поданія помощи тифознымъ больнымъ, узнавъ объ этихъ толкахъ, началъ собирать справки и выразилъ оффиціальную тревогу. Было глупо потерять помощь столь полезнаго человѣка. Казалось жестокимъ пресѣчь такую благородную дѣятельность. Но, съ другой стороны, кто могъ сказать, какія кровожадныя намѣренія могъ скрывать убійца подъ маской милосердія и самопожертвованія? Было ли гуманно и осторожно отдавать жизнь умирающихъ гражданъ въ руки убійцы, который такъ искусно обманулъ бдительность стражей общественнаго спокойствія? Особливо предсѣдатель одной изъ суб-комиссій по снабженію города водой, выказалъ наибольшее безпокойство.
-- Ясно, зачѣмъ онъ прибылъ въ Кальхунъ, говорилъ онъ:-- что вы думаете этотъ человѣкъ дѣлаетъ съ пятью долларами, которые онъ получаетъ въ день?