Къ вечеру, воскресные колокола умолкли. Ясное небо обѣщало свѣжую ночь. Почти холодно было вокругъ хижины Суипа. Чахлая пальма подняла свою поникшую голову. Еще не было темно, но солнце уже закатилось на горизонтѣ. По дорогѣ изъ города быстро двигалось нѣсколько всадниковъ. Впереди всѣхъ была Маріанна Дэръ, очень блѣдная, слабая и разстроенная. За нею ѣхали докторъ Франкъ, предсѣдатель комитета, и члены суб-комиссіи.
Остановившись передъ хижиной, Маріанна Дэръ вошла въ дверь одна. Черезъ мгновеніе она махнула рукой, чтобы никто не слѣдовалъ за нею. Всѣ остановились и сняли шляпы. Она. подошла къ постели и закрыла глаза умершему.
Черезъ мгновеніе она вышла изъ хижины и хотѣла сказать, что случилось, но горько заплакала.
Они похоронили волонтера-сестру милосердія, какъ могли, подъ тѣнью той же пальмы, и вернулись въ городъ къ своей тяжелой работѣ, почерпнувъ новыя силы въ мученической смерти человѣка, отдавшаго свою жизнь за спасеніе страждущихъ братьевъ.
Утромъ, когда всѣ проснулись въ страждущемъ городѣ Кальхунѣ и въ окрестныхъ веселыхъ городахъ, когда начали снова жить здоровые и больные, богатые и бѣдные, счастливые и несчастные -- морозъ, славный, бѣлый морозъ посеребрилъ могилу Зервіи Гопа.
"Отечественныя Записки", No 1, 1881