Пространство между лодкой и городомъ быстро уменьшалось. Сидѣвшіе въ ней, спокойно, безъ волненія, смотрѣли на приближающійся берегъ. Молчаніе не прерывалось. Только когда докторъ Франкъ хотѣлъ взять другую пару веселъ и помочь негру, то товарищъ тихо сказалъ:
-- Я бы этого не сдѣлалъ, Франкъ.
-- Отчего, Ремэнъ?
-- Я не началъ бы съ физической усталости.
Болѣе не произнесено было ни слова. Пассажиры молча пристали къ берегу. Молча и съ большимъ трудомъ негръ втащилъ лодку на песчаную отмель. Четверо пассажировъ остановились на минуту прежде, чѣмъ разстаться. Инстинктивное чувство человѣческаго общежитія заговорило въ нихъ. Даже Ремэнъ приподнялъ шляпу. Докторъ Франкъ спросилъ доктора Дэра, не можетъ ли онъ ей быть полезенъ, но она поблагодарила его и, протянувъ руку, сказала твердо и рѣшительно:
-- Прощайте.
Однако, въ эту минуту впервые сознала она относительную слабость своего пола. Ей было бы гораздо пріятнѣе явиться въ комитетъ для поданія помощи, вмѣстѣ съ мужчинами. Но она не имѣла на это права и пошла одна по горячему песку, въ своемъ сѣромъ платьѣ, въ бѣлой соломенной шляпкѣ, съ саквояжемъ въ одной рукѣ и плэдомъ въ другой.
Безмолвный пассажиръ шелъ позади всѣхъ съ негромъ-лодочникомъ. Но черезъ нѣсколько минутъ, онъ догналъ доктора Дэра и промолвилъ нерѣшительнымъ голосомъ:
-- Позвольте у васъ спросить...
-- А! это вы? перебила его очень радушнымъ тономъ докторъ Дэръ.