-- Меня зовутъ Гопъ... Зервія Гопъ.
Она записала его имя и фамилію, безъ всякихъ коментаріевъ и не останавливаясь ни на минуту. Онъ не пытался съ нею болѣе разговаривать. Молодые доктора слѣдовали за ними, отъ времени до времени перекидываясь нѣсколькими словами въ полголоса. Негръ съ трудомъ волочилъ ноги по горячему песку, и въ этомъ видѣ кортежъ вступилъ въ городъ Кальхунъ.
Мой разсказъ не имѣетъ ничего общаго съ прекраснымъ поломъ и любовью. Мнѣ не предстоитъ разсказывать нѣжныхъ эпизодовъ любви между докторами-волонтерами, прибывшими изъ Нью-Йорка, чтобы спасти Кальхунъ отъ тифозной эпидеміи. Докторъ Маріанна Дэръ явилась на югъ для мужественнаго, святого дѣла, и она исполнила его такъ, какъ только можетъ исполнить женщина. Она хотѣла научиться на практикѣ медицинѣ, и, конечно, это была для нея лучшая изъ школъ. Ея значеніе въ этомъ разсказѣ ограничивается тѣмъ, что отъ нея, я получила свѣдѣнія о многихъ пробѣлахъ въ исторіи человѣка, извѣстнаго подъ именемъ Зервія Гопъ, но это не мѣшаетъ ея симпатичному образу осѣнять эти страницы своимъ человѣчнымъ, нѣжнымъ свѣтомъ.
Прежде чѣмъ продолжать мой разсказъ, мнѣ остается еще сказать, что онъ не вымыселъ, а правда.
Вечеромъ въ этотъ день, доктора приступили къ работѣ, но Зервія Гопъ, безпомощный, грустный направился къ квартирѣ, которую ему нашелъ негръ-лодочникъ Суипъ. Это былъ довольно сносный уголокъ, но Гопъ не могъ закрыть глазъ ни на минуту впродолженіи всей ночи. Онъ уже видѣлъ слишкомъ много. Душа его жаждала помочь страждущему человѣчеству. Онъ тревожно ходилъ взадъ и впередъ по своей комнатѣ на чердакѣ до самаго разсвѣта. Съ первыми лучами солнца онъ немного успокоился и, ставъ на колѣни передъ окномъ, смотрѣлъ на приговоренный къ погибели городъ, на телеги съ мертвыми тѣлами, тихо двигавшіяся подъ злобно сіяющимъ, безоблачнымъ небомъ. Онъ думалъ тяжелую думу о томъ, что привело его въ эту зараженную мѣстность. Но врядъ ли его мысли были замѣчательны; онъ самъ не былъ замѣчательнымъ человѣкомъ, но, стоя на колѣняхъ, истощенный не отъ болѣзни, а отъ нравственныхъ страданій, онъ могъ подать мысль художнику съ пылкимъ воображеніемъ написать картину восторженнаго самопожертвованія. Но обыкновенный наблюдатель просто сказалъ бы:
-- Хотя у него губы шевелятся и руки сложены на груди, но онъ, очевидно, не молится.
Онъ еще стоялъ на колѣняхъ, когда ему принесли записку отъ доктора Дэра:
"Нужно сестру милосердія къ опасному больному".
Онъ всталъ и пошелъ въ больницу. Докторъ Дэръ, въ сѣромъ платьѣ и съ блѣднымъ лицомъ, встрѣтила его:
-- Случай очень опасный, сказала она: -- больной старикъ, очень запущенный. Никто не хочетъ ухаживать за нимъ. Согласны ли вы взяться за это трудное дѣло?