— Сейчас вы заявили, что поведение подсудимого в Неаполитанском заливе для вас туманно и необъяснимо, свидетель, а теперь вы говорите совершенно другое, — заметил прокурор.
— Совершенно верно, господин судья, но это именно то, что и есть. Я прекрасно знал, что любовь была в основании всего, но ее-то и называю причиной туманной, неясной и необъяснимой.
— Как же вы узнали, что именно это чувство побудило подсудимого приехать сюда?
— Эти вещи понимаются сами собой, господа, когда живешь с человеком. Сначала мы заехали туда на гору, где живет тетка этой девушки, и когда мисс Джиты не оказалось, поехали к Неаполю. Вот и все.
Все это, действительно, так и было, и Итуэль говорил вполне естественным тоном, внушающим доверие.
— Вы говорите, что сопровождали Рауля Ивара сначала к жилищу родственницы той молодой девушки, а затем сюда. Но откуда, собственно, вы приехали? — спросил его капитан Куф, стараясь равнодушным тоном замаскировать расставляемую ловушку.
— Это смотря по тому, с какого времени начать считать, — невозмутимо ответил Итуэль. — Собственно, первый мой выезд был из Америки.
— Нет, мы возьмем последний, предшествовавший вашему появлению здесь.
— А, я понимаю вас, капитан Куф, мы съехали с люгера, известного под названием «Блуждающая Искра».
— Я так и думал. Теперь скажите мне, где вы оставили люгер?