Против благоразумности такого решения возражать было нечего, и градоначальник умолк. Но тут, обернувшись, он увидел Джиту, с которой познакомился и о которой составил очень хорошее мнение во время ее визита к его племяннице. Желая воспользоваться случаем поболтать с нею, он обратился к ней с приветливой улыбкой:
— Вот задача нашему бедному моряку: он уверяет, что это люгер, но затрудняется определить его национальность.
— Это действительно люгер, синьор, — сказала Джита, глубоко вздыхая.
— Как! Вы такой знаток в распознавании судов на расстоянии мили?
— Я думаю, что это расстояние не более полумили, а что касается определения национальности, то мы ее можем узнать только тогда, когда они поднимут свой флаг…
— Ты совершенно права, милое дитя, и они должны его выкинуть! Ни одно судно не имеет права приближаться к порту, не выкинув своего флага. Друзья мои, — обратился он к окружающим, — заряжены ли пушки?
Получив утвердительный ответ, градоначальник поспешил к дому губернатора, и пять минут спустя показались солдаты, которые направили пушку в сторону люгера. Молодые девушки заранее затыкали себе уши и волновались. Джита, сильно побледнев и стиснув руки, внимательно следила за всеми приготовлениями. Наконец, она не в силах была более молчать.
— Вы, конечно, не направите выстрела в люгер, синьор градоначальник! — тревожно воскликнула она. — Я не встречала на юге такого способа заставлять поднять флаг.
— О, вы не знаете храбрости наших солдат, синьорина! — самодовольно отвечал тот. — Мы можем заставить трепетать Францию!
Раздался выстрел. Девушки с визгом бросились — кто в сторону, кто на землю; Джита, бледная, не отрывая глаз, следила за полетом ядра, не долетевшего до люгера и затонувшего в воде.