— Нет, сэр Фредерик, — возразил Лейон, — я никогда не позволяю себе называть адмирала иначе, как лордом Нельсоном или милордом, со времени его пожалования в герцоги Бронте.
— Вот данные нам инструкции, господа, — начал Куф. — Нам предписывается составить военный совет: мне, сэру Дэшвуду, капитану Лейону, Винчестеру — старшему лейтенанту моего фрегата, и Сприггсу — старшему лейтенанту фрегата «Терпсихора», с целью произвести расследование и произнести приговор над Раулем Иваром, французским гражданином, обвиняемым в шпионстве, и Итуэлем Вольтом, матросом, обвиняемым в дезертирстве. Все в порядке, и вот приказы, лично относящиеся к вам, господа.
— Я был далек от мысли о подобного рода приказе! — воскликнул Лейон, не любивший этого рода обязанностей офицеров.
— Совершенно разделяю с вами вашу антипатию к этим обязанностям, капитан Лейон, — сказал Куф, — но это неизбежно. Теперь вы потрудитесь, господа, вернуться на ваши суда, так как я нахожу более удобным бросить якорь близ Капри, где мы можем простоять некоторое время, — вероятно, очень недолго, — и притти к соглашению по этому делу. Вам дан будет сигнал, когда можно будет открыть наш военный совет.
Капитаны вошли в свои гички и вернулись на свои суда, после чего все три корабля направились к назначенному месту, где и бросили якорь. Десять минут спустя с «Прозерпины» раздался выстрел из пушки, и поднят был флаг, означавший открытие военного совета.
Члены военного совета явились в полной парадной форме, торжественно произнесли присягу и сохраняли на своих лицах подобающую важность во все время суда. Не теряя напрасно времени, отдали распоряжение ввести арестантов.
Рауль Ивар и Итуэль Больт появились одновременно, хотя с различных частей судна; до сих пор между ними не дозволено было никаких сношений. Когда они заняли указанные места, им прочли обвинительный акт, и так как оба понимали английский язык и в переводчике не оказалось надобности, то прямо приступили к делу. Так как Раулю предстояло судиться первому и Итуэль мог явиться свидетелем по его делу, то Больта на время удалили, чтобы ему были неизвестны показания обвиняемого.
— Теперь следует привести к присяге синьора Андреа Баррофальди, — заявил Медфорд, офицер, исполнявший роль королевского прокурора. — Но сначала я сам присягну, как посредник между членами суда и свидетелями, не знающими английского языка. Вот католическая библия, синьор: я скажу вам итальянский текст присяги, а вы повторяйте его за мной.
По выполнении этой процедуры, королевский прокурор задал Баррофальди обычные вопросы об его имени, возрасте, звании и т. п, и затем уже приступил к более существенному.
— Синьор вице-губернатор, знаете ли вы этого человека?