Встречали осколки льда, которыми океан был полон, но миновали их без всякой опасности. Ветер в продолжение трех дней дул к юго-западу. Когда наступила вторая ночь, то море было уже свободно от льдов. В восемь часов утра четвертого дня заметили на волнах черную точку, и с каждой минутой эта точка делалась все явственнее.
Через час или два «Морской Лев» находился в трех милях от мыса Горна. Сколько воспоминаний скопилось в уме Росвеля, когда он припомнил все, происшедшее с тех пор, как он оставил эти дикие горы! Как бы ни было здесь бурно море и как бы ни казалось оно страшным, моряки смотрели теперь на него, как на место убежища.
Спустя двадцать дней «Морской Лев» еще раз поднял паруса в Рио-де-Жанейро, продав весь оставшийся у него слоновый жир и купив припасов, в которых нуждалось судно. Он держал курс к западной Индии…
Глава XXVI
Был апрель. Окна спальни Пратта были отворены, и тихий южный ветер овевал его бледные и морщинистые щеки.
Пратт умирал. Доктор приказал, чтобы в комнате умирающего не было более двух или трех лиц, и то самых близких. Между ними была Мария. Перед лицом смерти она не думала уже о скупости дяди, об его страсти к прибыли, его болезненном эгоизме. Когда она была у его изголовья, ей сказали, что Бетинг Джой желает ее видеть и что он ждет ее в коридоре, ведущем в спальню. Она вышла к старому рыбаку, стоявшему возле окна, выходящего на восток.
— Вот он, сударыня! — сказал Джой, показывая на окно, и все его лицо выражало радость. — Вот он! Надо тотчас же сказать Пратту и тем усладить его последние минуты. Вот он! Я его тотчас же узнал.
Мария заметила шхуну, плывшую к Ойстер-Понду.
— Что ты мне показываешь, Джой? — спросила она.
— Это корабль «Морской Лев», который вы считали погибшим.