Едва только «Морской Лев» из Ойстер-Понда бросил якорь в Гардинер-Бее, к нему подошла шлюпка, идущая с запада.
— Это «Морской Лев» из Ойстер-Понда? — спросил командир шлюпки.
— Да, — отвечал Гардинер.
— Нет ли на этом корабле Уотсона, виньярдца?
— Он был на палубе целую неделю, потом вдруг исчез. Так как он еще не подписал с нами обязательства, то я не имею права сказать, что он бежал.
— Так он переменил свое намерение? — сказал человек из шлюпки, как будто удивленный неожиданной новостью. — Ваша шхуна отправится завтра, капитан Гарнер?
— Послезавтра, — отвечал Росвель со своею обычной откровенностью, не подозревая, что говорил с человеком, принадлежавшим к экипажу его соперников. — Если бы Уотсон остался со мною, то я бы показал ему море, в которое никогда еще судно не кидало лота[14].
— Да, да, он ветрен, но надежный охотник за морскими животными. Итак, вы думаете отправиться послезавтра?
— Если мои товарищи воротятся с берега. Они писали мне вчера, что набрали людей и ожидают судна для отправки. Я здесь подожду их и возьму на борт, чтобы им не плыть напрасно до самого порта.
— Это намного сократит их дорогу. Может быть, это они плывут в лодке?