Глава XVIII
На другой день утром Росвель, занимаясь обычными работами, был очень задумчив. Его не волновало то, что Дагге находился на острове тюленей; но оставалась еще тайна, — тайна скрытого сокровища пиратов. Если обе шхуны более не разлучатся, то как он мог исполнить эту часть своего поручения, не соглашаясь на дележ клада, против которого восстала бы вся нравственная и физическая природа Пратта? А между тем он уже дал слово Дагге и не мог уехать; он решил помочь «Морскому Льву» из Виньярда пополнить его груз. Оставалось отделаться от этого невольного товарища по путешествию позднее, когда оба корабля поплывут на север.
Лейтенант шхуны Дагге, хотя и хороший охотник за тюленями, был пылкого характера и уже несколько раз порицал осторожность Росвеля. Маси, — так звали его, — думал, что надо произвести общее нападение на тюленей, а потом заняться сушкой шкур. «А то в одно прекрасное утро, — говорил он, — капитан Гарнер выйдет и увидит, что его стадо отправилось на другие пастбища». Этого мнения Росвель никогда не разделял. Его благоразумная политика дала прекрасные результаты, и он надеялся, что все это так и будет продолжаться до наполнения грузом обеих шхун.
На другой день утром он, как начальник обеих шхун, возобновил свои советы, и в особенности долго объяснял виньярдцам необходимость не пугать тюленей насколько только это возможно. Ему отвечали: «да, да, сударь», и матросы, повидимому, готовые повиноваться его приказаниям, отправились на утесы.
Маси считал себя законным начальником шхуны во время отсутствия Дагге и решил, что его капитан не имел никакого права подчинить его и виньярдский экипаж власти другого начальника.
— Выгода требует, чтобы с животными обходились осторожно, — сказал, смеясь, Маси, нанося первый удар пикою тюленю;- возьмите, ребята, эту игрушку и положите ее в люльку, а я пока поищу его мать.
Смех был ответом на эту шутку, и матросы, видя, как свободно держат себя офицеры, были и сами расположены к шуму и неповиновению.
— Дитя в своей колыбели, господин Маси! — сказал Джемс, такой же балагур, как и его лейтенант. — Я думаю, что лучшее средство усыпить их — ударить обухом о нахмуренные головы красавцев, расположившихся около нас.
В одну минуту утесы, находившиеся на этой стороне острова, стали театром ожесточенной, шумной, беспорядочной бойни. Газар, бывший недалеко, успел удержать людей своего экипажа, но про виньярдцев можно было сказать, что они сошли с ума.
Правда, убили большое число тюленей, но результаты этой бойни не заставили себя долго ждать. Все животные сделались пугливы. Часто видели, что стада морских львов обращались в бегство без всякой видимой причины, следуя своему инстинкту. То же было и с тюленями. Утесы сделались пусты почти на целую милю от места побоища. Следствием этого было то, что Газару и его людям нечего было более делать.