— Вы, господин Маси, без сомнения, знаете, что ваши действия противоречили данным вам приказаниям. Я принужден заявить об этом, — сказал Газар.
— Пожалуйста, — было ответом. — У меня только один начальник, капитан Дагте, и если вы, Газар, его увидите, то скажите ему, что у нас нынче было прекрасное утро.
— Да, да, нынче у вас руки полны, но что будет завтра?
— То же, что нынче. Тюлени придут на берег, и мы надеемся их встретить. У нас было нынче столько работы, сколько не было в два дня со времени нашего прибытия сюда.
— Это правда, но что вы будете делать завтра? Однако, я скажу капитану Дагге то, что вы поручаете мне сказать ему, а мы увидим, что он подумает обо всем этом.
Газар не ошибся. Дагге, опытный охотник за тюленями, приказал позвать своего лейтенанта. Маси получил выговор, и ему пригрозили отстранением от должности, если хотя один раз он нарушит данные ему приказания.
Но зло было сделано. Охота за тюленями не была уже более правильным занятием, но сделалась чем-то ненадежным, переменчивым.
Через три недели после несчастного случая с Дагге его выздоровление очень подвинулось вперед, и нога через месяц обещала быть столь же крепкою, какою была прежде.
Капитан виньярдской шхуны начал ходить на костылях. С большими предосторожностями он успел взойти на уступ утеса, раскинувшегося в виде террасы над домом. Здесь-то, спустя три недели после их восхождения на гору, поутру в воскресенье встретились Росвель и Дагге.
Они оба сели у подошвы утеса и стали разговаривать о своих планах и состоянии своих шхун. Стефан, по обыкновению, был возле своего офицера.