— Все это правда, Гарнер, слишком правда, но с какими глазами я приведу в Гольм-Голь неполную шхуну?
— У вас много запасов. Идя к северу, остановитесь и ловите китов у Фалкландских островов. Я лучше соглашусь остаться там целый месяц с вами, нежели здесь еще день.
— Вы меня бесите, когда говорите мне об этой группе островов. Я уверен, что еще несколько недель не будет льда на этом берегу.
— Может быть, но это не сделает длиннее дни и не поможет нам пройти среди ледяных полей и гор, которые приплывут к северу. Несколько миль, которые мне надо сделать по этому океану, беспокоят меня более, нежели все тюлени, оставшиеся на этих островах. Но уговоры бесполезны: я отправляюсь завтра. И если вы рассудительны, то мы отплывем вместе.
Дагге покорился. Он хорошо знал, что было опасно оставаться без помощи Росвеля и его экипажа, потому что уже не мог более доверять Маси.
Все с радостью получили приказание готовиться к отъезду.
Никогда корабли не готовились поспешнее к отъезду, как оба «Морские Льва». Правда, ойстер-пондский был уже готов около пятнадцати дней назад, чего нельзя было сказать про виньярдцев.
Где была Мария в тот день, когда Росвель дал приказание готовиться к отъезду? Она знала, что время его возвращения наступило, и что он должен находиться в дороге, а так как надежда — чувство не менее активное, как и обманчивое, то она воображала, что он скоро приедет.
— Не странно ли, Мария, — сказал ей однажды дядя, — что Росвель не пишет? Если бы он понимал, что чувствует человек, собственность которого находится от него на столько тысяч миль, то я уверен, что он написал бы мне и не оставлял бы меня в таком беспокойстве.
— С кем же он мог бы отослать письмо, дядюшка? — отвечала племянница. — В антарктических морях нет ни почтовых контор, ни путешественников, которые могли бы взять его письма…